Крепость королей. Проклятие - Оливер Петч

Франция, замок Шамбор в долине Луары,

3 апреля 1524 года от Рождества Христова

В лесу, близ замка Шамбор, олениха с треском продиралась через кустарник. За нею с лаем мчалась стая собак. Где-то позади них гремели горны, преследователи били в барабаны, и топот многочисленных копыт сотрясал землю. Олениха на мгновение остановилась, подняла голову по ветру, после чего свернула в сторону и скрылась в зарослях, лишь затем чтобы в следующий миг выскочить на расчищенную поляну. Небольшой участок леса был вспахан под поле, и из земли показались ростки пшеницы.

Олениха пустилась вперед. Она легко скакала по рыхлой, подернутой туманной дымкой земле. В тот же миг послышался тихий свист. Горло оленихи прошил арбалетный болт. Она пробежала еще несколько шагов, затем запуталась в собственных ногах и рухнула на пашню. Вскоре ее настигли собаки.

– Отличный выстрел, ваше величество, – сказал шевалье Ги де Монтень, выбравшись из кустарника, где прятался вместе с королем. – Не каждый смог бы повторить такой.

Рыцарь разогнал собак, которые с лаем носились вокруг подстреленной оленихи. Затем склонился над умирающим животным и перерезал ему горло охотничьим ножом.

– Болт достал ее во время прыжка, – добавил он, вытирая клинок шелковым платком.

– Ты переоцениваешь меня, де Монтень. С тридцати шагов даже моя семилетняя дочь Шарлотта справилась бы.

Франциск I, король Французский, протянул арбалет одному из подданных, встал и разгладил бархатные брюки. Всюду из кустов поднимались рыцари, егеря и простые солдаты, призванные защищать его святейшее величество. Некоторые из них устремились к мертвой оленихе, вытаптывая при этом маленькие ростки. Не прошло и минуты, а пашня уже напоминала поле битвы.

– Отдайте собакам внутренности и отправьте загонщиков по домам! – приказал Франциск. – Охота окончена. Каждый получает по два ливра из королевской казны и сверх того кружку мадеры.

Егеря и загонщики разрозненными криками восславили короля, после чего со смехом скрылись между деревьями. В скором времени с королем осталась лишь дюжина самых верных рыцарей. Ги де Монтень протянул своему повелителю бокал вина. Франциск осушил его одним глотком и с наслаждением вытер рот.

– Как же я люблю эти облавы! – проговорил он мечтательно. – Они заставляют кровь быстрее бежать в жилах, и я забываю о повседневной суете.

Франциск повернулся к одному из рыцарей:

– А как вы себя ощущаете, мессир? У вас такой задумчивый вид.

Он обращался к юному Шарлю де Лассалю, прибывшему из небольшого городка, расположенного поблизости.

– При всем уважении, Ваше величество, – начал рыцарь осторожно, – было бы, наверное, лучше, если в следующий раз мы выберем другое место. Мы уже в третий раз затаптываем поля крестьян. Им скоро будет нечего есть.

Франциск рассмеялся. У него было красиво очерченное лицо и добрые глаза, только нос слишком выдавался вперед. В свои тридцать лет и ростом выше шести футов он выглядел словно идеал французского героя.

– Вы выгораживаете крестьян, Лассаль? Это похвально. – В голосе его зазвучали резкие нотки. – Тогда, если угодно, скажите этим вашим крестьянам, что им бы радоваться, что по их полям проехал не кто иной, как король. Некоторые женщины протягивают мне детей лишь затем, чтобы я их благословил. А эти остолопы жалуются и рыдают из-за каких-то полей!

Шарль де Лассаль потупил взор:

– Если они и жалуются, то только потому, что голодают, ваше величество. С тех пор как вы вчетверо увеличили налоги…

– Потому что нам нужны деньги на войну в Италии, – резко перебил его Франциск. – Неужели так сложно это понять? Речь идет ни много ни мало о господстве над Европой. Габсбурги владеют Испанией, Нидерландами и Германией. Они раздавят нас, точно вошь какую-нибудь. Раз уж мы стремимся привести Францию к заслуженному величию, то я не стану оглядываться на горстку голодранцев.

Франциск развернулся и с мрачным видом двинулся к трупу оленихи, от вскрытого брюха которой в утреннюю прохладу поднимался пар. Несколько лет назад, во время выборов немецкого императора, и он, и Карл были многообещающими кандидатами. Но курфюрсты в итоге остановили свой выбор на Карле, потому что тот раздал больше взяток. Кроме того, он был Габсбургом, и в нем, по мнению князей, текла немецкая кровь. При этом Карл и двух слов по-немецки связать не мог! Это поражение лишило Франциска возможности стать владыкой Европы. Он так и не смог этого пережить. Все попытки добиться власти до сих пор оборачивались неудачей. Более того, еще в прошлом году объединенные императорские и английские войска едва не взяли Париж. Бургундия была на грани поражения, от армии практически ничего осталось – Франции грозила поистине незавидная участь. Король зловеще улыбнулся.