Я жулика люблю - Светлана Денисова

В редакционную комнату Алексей Петрович уже почти не заглядывал, и газета не разваливалась окончательно лишь благодаря самоотверженным усилиям Гения, Лазаря и троицы корреспондентов. Гонорары и зарплату господин Мордвинов выдавал со всё возрастающим скрипом, а обязанности ответственного секретаря предложил просто поделить между всеми, наотрез отказавшись оплачивать еще одного дармоеда. Любой материал исчеркивал синим карандашом, совершенно не вникая в его содержание, чтобы никто не забывал, что он не просто владелец газеты, а — главный редактор. Продираться потом сквозь его каракули и восстанавливать смысл репортажей и обзоров было настоящей пыткой.

Двое из сотрудников редакции плюнули и уволились, со скандалом вытребовав свои трудовые книжки. Господин Мордвинов подрядил на полставки какого-то пьяницу из крупного издательства, который не глядя подмахивал любой материал и убегал в обнимку с бутылкой на основную работу.

Машенька крепче стискивала зубы. Она еще не отдавала себе отчета в том, что первопричиной ее терпения стало не столько желание заработать стаж для журфака, сколько черные кудри и мечтательные серые глаза Гения.

И вдруг вскоре после Нового года явился загадочный посетитель, после чего с господином Мордвиновым стало твориться что-то уж совсем из ряда вон выходящее.

* * *

Вошедший был невысок, толстоват, небрит и несколько неопрятен. Машенька с удивлением оглядела его кургузую фигуру в мятой несвежей курточке и мешковатых штанах и задала полагающийся официальный вопрос, назначен ли ему прием.

Гость широко улыбнулся, показав щербатые прокуренные зубы:

— А ты поди скажи, что тут от Вениамина Лукьяновича пришли.

— Как ваше имя-отчество? — нахмурившись, неприязненно спросила Машенька и занесла изящную капельную ручку над блокнотом.

— Мое-то? Степан. Ты, главное, скажи: от Вениамина Лукьяновича я.

— Меня зовут Мария Сергеевна, — холодно заметила Машенька и встала из-за стола. — Подождите здесь.

— Подожду, цыпочка, а как же, — ухмыльнулся отвратительный Степан. — За тем и пришел.

— Я вам не цыпочка! — вспыхнула девушка.

Она сегодня осталась в редакции одна, и подтвердить ее полномочия и авторитет было некому, равно как и защитить девичью честь.

— Молчу, молчу, — гость издевательски осклабился и поднял руки над головой.

Машенька вздернула нос и направилась к апартаментам шефа, располагавшимся в другом конце длинного коридора.

— Алексей Петрович, тут к вам некий гражданин по имени Степан, — сухо сказала она, войдя в кабинет. — Он говорит, что пришел от Вениамина Лукьяновича.

Мордвинов подскочил в кресле и выпучил глаза:

— От кого?!

— От Вениамина Лукьяновича, — повторила Машенька.

Ей показалось, что шефа сейчас хватит удар. Алексей Петрович побагровел, полиловел, пробормотал себе под нос нечто невнятное, но явно нецензурное и пулей вылетел из кабинета, не обращая на девушку никакого внимания.

Она выбежала следом.

Мордвинов пронесся по коридору, ворвался в редакционную комнату, захлопнул за собой дверь, и до Машеньки донесся его крик:

— Пусть Калиновский катится ко всем чертям! Я его сам могу прижать в любой момент, когда захочу!

Степан ответил невнятным бурчанием, а затем тоже повысил голос:

— Не советую ссориться с Вениамином Лукьяновичем, он ведь может и покруче меня ребят прислать.

«Мафиози проклятые!» — в сердцах подумала девушка. Ей что теперь, в коридоре торчать? Между прочим, она еще не перекусила, а у нее там чайник закипает.

В этот момент дверь распахнулась настежь. Машенькины синие глаза распахнулись не менее широко при взгляде на шефа. Таким она его еще ни разу не видела.

Господин Мордвинов, владелец и главный редактор газеты, преуспевающий бизнесмен, предстал перед ней без пиджака и без галстука, в расстегнутой чуть ли не до пупа рубашке, выбившейся из брюк. Обеими руками он держал за шиворот посланца от некоего Вениамина Лукьяновича и, ловко поддавая ему коленом пониже спины, волок к выходу. Степан не сопротивлялся, только верещал, что Вениамин Лукьянович этого не простит и заставит Алексея Петровича сильно пожалеть о своей несговорчивости.

Странный тандем неровным галопом проследовал к двери. Распахнув ее, господин Мордвинов выкинул гостя в коридор, словно мешок с картошкой, и с грохотом захлопнул дверь. Брезгливо отряхивая руки, он направился в свой кабинет, опять-таки не обратив ни малейшего внимания на потрясенную Машеньку.

* * *

— Юль, дай-ка еще пивка, — донесся до нас из угла голос Гения.

— Как там у тебя? — спросила Юля, подходя к нему.

— Никак. — Гений угрюмо уставился на экран, запустив обе руки в свои густые черные кудри. — Не поддается, собака!

Я тоже подошла взглянуть. На голубом экране светилась россыпь непонятных крючочков, скобочек и звездочек, словно монитор облепила стая белых мух.

— Ну, ты хоть вошел, — заметила Юля, отдавая Гению банку с пивом. — Я и этого не сумела.

— А толку-то? Эта хрень не желает разворачиваться. Где ты такой бред откопала?

— Не твое дело, — отрезала Юля. — Работай, негр, солнце еще высоко.

* * *

После странного визита неопрятного Степана начались телефонные звонки. Разные голоса, и с кавказским акцентом, и без оного, просили передать Алексею Петровичу привет от Вениамина Лукьяновича и осведомлялись, не передумал ли еще господин главный редактор?

На третий день шеф дошел до белого каления и велел Машеньке не отвечать на подобные приветы и вопросы, а немедленно класть трубку.

Звонки страшно мешали работать, но это было только начало.

Пачками повалили письма. Вскрывая их, что также входило в ее обязанности, секретарь редакции с недоумением извлекала из конвертов ксерокопии одного и того же текста: Алексею Петровичу вежливо предлагали «перестать проявлять ослиное упрямство» и развернуть широкую рекламу в поддержку открывающейся инвестиционной компании «Северное сияние».

Машенька была девушкой вполне современной, газеты читала, телевизор смотрела, и очень скоро ей стало ясно, что ее шефа просто шантажируют. И, видимо, к этому имеются достаточные основания.

Господин Мордвинов при виде этих посланий буквально выходил из себя и уже не возвращался обратно. Он крыл трехэтажным матом всех без разбора, обвиняя журналистов в шпионаже и в сговоре с таинственным Вениамином Лукьяновичем. Фирму свою он временно прикрыл, грозился и редакцию разогнать, а в трудовых книжках им понаписать такого, что их ни одно издательство или газета по гроб жизни не примет. Словом, ситуация сложилась тупиковая.

А после визита еще одной загадочной персоны и вовсе произошел взрыв, разнесший «концерн» господина Мордвинова на мелкие кусочки.