Скрипка Страдивари, или Возвращение Сивого Мерина - Андрей Мягков

— Нет.

— А до моего прихода?

— Был.

— Кто?

— Мама.

— И все?

— Нет.

— А кто еще?

— Тетка.

— Лерик?

— Да.

— А кто увез Надежду Антоновну?

— Не знаю.

— Не видели?

— Нет.

— Она вам не говорила, что я звонил и мы договорились о встрече?

— Нет.

— Скажите, дверь второго входа запирается на ключ?

— Да.

— У вас он есть?

— Да.

— А у Валерии Модестовны есть в доме своя комната?

— Нет.

— Но раньше была?

— Да.

— Мы с вами сейчас можем осмотреть дверь другого входа?

— Да.

Пока они гуськом спускались на первый этаж, Мерин успел задать один вопрос «не по теме»: «Я вас чем-то обидел?», но ответом его не удостоили. Бесцельно потоптавшись с двух сторон черного входа, они вернулись на веранду.

— Скажите, Тоша… — он сделал паузу в ожидании, что его поправят: «Не Тоша — Тошечка!», но девушка только прикрылась ресницами, — Скажите, Тоша, когда вы вошли из сада в дом, дверь второго входа вы открыли ключом?

— Нет.

— Она была открыта?

— Да.

— Вы это точно помните?

— Да.

— Мо… — Ему захотелось ее похвалить за наблюдательность, мол, молодец, умница, но язык в нужную сторону почему-то не поворачивался. В результате пришлось выкручиваться. — Мо… могу я задать вам еще несколько вопросов?

— Да.

Лаконичность ответов девушки была настолько демонстративна, что не обвинить в происходящем себя Мерин не мог. Только вот хорошо бы еще понять, в чем же его очередной прокол. На всякий случай он глубокомысленно помолчал, по-Скоробогатовски походил вокруг стола.

— Скажите, Тошечка…

— Антонина Аркадьевна.

Севу поразило не ЧТО, а КАК она это сказала: без вызова, без обиды в голосе, без сарказма — очень просто, безынтонационно, как ставит на место добрая учительница зарвавшегося ученика: не забывайся, маленький. Он нашелся не сразу.

— Почему?

— Что?

— По отчеству.

Девушка не ответила, только пожала плечами.

— Скажите, Тоша, — Мерин предложил «средний вариант», она упорствовать не стала, — Валерия Модестовна часто бывает в вашем доме?

— Нет.

— Давно они разошлись с вашим дядей?

— Не знаю.

— А почему? Почему разошлись?

— Не знаю.

— А сегодня она почему пришла к Надежде Антоновне?

— Не знаю.

— Вы ее видели сегодня?

— Нет.

Мерин понял, что напрасно теряет время: капризная девчонка на что-то обиделась и как может мстит ему. Он поднялся.

— Ну что ж, я так понимаю, вы не хотите помочь мне. Жаль. Всего доброго.

Он направился к выходу.

— Хочу.

— Что?

— Помочь. Хочу. Пойдемте.

Горная серна позавидовала бы ее полету вверх по лестнице.

Мерин, безнадежно отставая, пустился следом.

Ху проводил их вялым взглядом: ребятки, мне бы ваши проблемы, и вернул свою мудрую голову на огромные старые лапы.

На втором этаже одна из дверей в коридоре была распахнута, оттуда доносились рыдания. Мерин, ворвавшись в комнату, застал такую картину: из-под старинной оттоманки торчали две половинки стройных Тошкиных ног, сама же она, скрытая от посторонних глаз, приблизительно, на три четверти, заглушая всхлипами плохо выговариваемые слова, повторяла: «Этого не может быть, не может быть, не может быть, этого не может быть…» Сева оказался в затруднении: тянуть за ноги — не больно учтиво после обструкции, по непонятному поводу устроенной ему композиторской внучкой; лезть же за ней под диван представлялось еще более неуместным. Ситуацию разрешила сама Антонина Аркадьевна Заботкина: она вылезла наконец из своего укрытия, упала ничком на расстеленные на полу собственные ладошки и замолчала. Мерину ничего не оставалось как присесть рядом на четвереньки, по возможности утешить и попытаться хоть что-то все-таки понять. Но первое же прикосновение к ее растрепанной головке обернулось новым всплеском эмоций: она переместилась на его грудь, обхватила за шею и вновь зарыдала.

…Скоро сказка сказывается, да не скоро… Через, как показалось Мерину, вечность некрасивая девочка с красным носом и распухшими от слез глазами, попеременно вытирая рукавами мокрые щеки, частично успокоилась и появилась возможность наладить человеческий диалог. И вот что выяснилось.

… — Она, Юрий Николаевич, поклялась, что засунула их туда собственными руками — не верить ей нельзя, врать она категорически не умеет — три коробки из-под обуви завернутые в белые тряпки. Накануне она случайно обнаружила их под оттоманкой в комнате матери и, когда осталась одна, не преминула полюбопытствовать: коллекция этих самых японских уродцев — нэцтеков, якобы пропавших после кражи. И запихнула обратно. А сегодня их там не оказалось. Я осмотрел всю комнату — ничего. Значит уроды эти с самого начала не были украдены, а Надежда Антоновна больше всего убивалась именно из-за пропажи этих статуэток. Как это прикажете понимать? — Мерин вошел в такой раж, что не заметил, как превратил начальника в подследственного. — Как понимать?!

— Если ты меня спрашиваешь, — еле заметно улыбнулся полковник, — то у меня есть кое-какие предположения: или твоя малолетняя красавица все-таки подвирает — возраст способствует буйному фантазированию; или Надежда Заботкина каким-то образом связана с кражей в собственном доме; или коробки эти ей подбросили; или Аркадий Семенович подготовил их для своего делового братца с целью выгодной продажи… — он сделал пометку в настольном календаре… — не знаешь, как они ценятся на международных аукционах?

— Нет, Юрий Николаевич.

— Ладно, узнаем, не переживай. Так вот — или Антон подсуетился по чьему-то заказу, ты правильно сделал, что сам его не допрашиваешь, ваша «дружба» нам еще очень пригодится, я Труссу поручил, пусть потрудится, а то его опять в Парижи тянет; или Каликин Игорь навел, свою долю спрятал так, что никто бы никогда не догадался не будь твоей любознательной нимфы — ну, действительно, кому придет в голову искать украденное в доме потерпевших, а потом его как лишнего свидетеля убрали; или Герард этот таинственный, сдается мне, не последняя спица в колеснице — наследственность должна же как-то сказываться: сын жулика, приемный сын алкоголика, внук цековских вассалов. Кстати, он с ними общается, с дедушкой с бабушкой, не знаешь?