Гоблины. Жребий брошен - Андрей Константинов

— Сережа, остановите, пожалуйста, машину! — окончательно заподозрив неладное, попросила Демичева. — Что-то меня, старую, совсем укачало. Воздуху совсем не…

Докончить фразу Александра Яковлевна не успела, поскольку социальная благодетельница внезапно прыснула ей из флакончика прямо в лицо. Перед глазами стремительно потемнело, голова закружилась и через пару секунд, потеряв сознание, она обмякла и отключилась.

— Вот и ладушки, — деловито проверила реакцию старухиных зрачков Людмила. — Поспи, бабуля. Дорога еще долгая…

— Ну, слава аллаху! Заткнулась! — удовлетворенно ухмыльнулся Сергей и бросил взгляд на часы. — Минут через сорок, думаю, будем на месте. Ты там со пшикалкой не переборщила? Смотри, чтобы старуха раньше времени кони не двинула.

— Нормалёк! Бабка на самом деле еще вполне себе крепкая, оклемается. А ты азеров ночью в подъезд нагнал? Банку с пальцами оставил?

— И нагнал, и оставил. Правда, не азеров, а гастарбайтеров из Ингушетии. Ну да не думаю, что там кто-то способен их различать. Уверяли, что честно гудели два с половиной часа.

— Сколько заплатил?

— Да кинул им по пять сотен на рыло и их счастью не было предела. В общем, удачно получилось. Уверен, менты однозначно поведутся. И в отчетах своих чурбанов и назначат виноватыми злодеями. А мы с тобой, как и положено — в белом.

— Сплюнь!

— Тьфу-тьфу-тьфу… Люська! Смени меня, please. Глаза слипаются, сил нет. Я ведь сегодня часа три всего спал, не больше.

— Давай.

Сергей прижал машину к обочине, и они с Людмилой поменялись местами. Брезгливо взглянув на распластавшуюся рядом Демичеву, парень взял в руки ее сумку и с интересом принялся изучать содержимое:

— Ну-ка, что тут у нас?… Паспорт. Очень кстати… Валидольчик. Ну, с этим мы пока погодим… О, денюжки! Целых четыреста двадцать рублей. Да, Люська, мы реально ехали в ну-очень дешевый магазин. А это что за хрень? — Сергей извлёк на свет брелок с КТС, выданный «гоблинами». — У нашей бабки что, в реале есть личный автотранспорт? — развлекаясь, он нажал на кнопку, имитируя отключение автосигнализации.

— Нет у нее никакой машины, — нервно огрызнулась Людмила, внимательно следя за дорогой. — И вообще… Паспорт оставь, а всё остальное — выброси на фиг.

— Как скажешь, милая.

Сергей убрал в задний карман джинсов деньги и паспорт Демичевой. После чего положил брелок обратно, опустил стекло и на ходу выбросил сумку в придорожную канаву…

Санкт-Петербург,

24 июня 2009 года,

среда, 17:02

— …Говоришь, телефон не работает? Ну, давай, поглядим. У тебя случайно пилочки для ногтей нет?

Виталий и Ольга стояли на лестничной площадке возле двери подопечной старухи Демичевой. Ольга, порывшись в сумочке, достала маникюрную пилку и Вучетич, поковырявшись ею в маленьком замочке, профессионально открыл телефонную коробку-распределитель. Всмотрелся.

— Знаешь, а ведь он и не должен работать: провода-то обрезаны. И вот это мне уже решительно не нравится, — оставив в покое коробку, Виталий вернулся к двери и внимательно изучил входной замок. — А замок-то еще говеннее, чем на щитке… Ну что, Ольга Николаевна, нарушим закон о неприкосновенности жилища?

— Нарушим! — решительно тряхнула головой Ольга.

Оглядевшись по сторонам, Виталий всё той же пилочкой лихо вскрыл хлипкий дверной замок.

— Ныряем. Только тихо!..

Войдя в квартиру, они прямиком направились в комнаты — там было пусто и Ольга с некоторым облегчением выдохнула. Больше всего сейчас она боялась увидеть в квартире труп: неважно какой — криминальный или человека, скоропостижно скончавшегося естественной смертью. Затем они прошли на кухню, и Ольга по-хозяйски принялась сдвигать крышки, стоящих на плите кастрюль.

— Солянка еще теплая. Значит, часа три назад ушла. Не больше.

— Знаешь, если бы не перерезанный телефонный провод, я бы решил, что особого повода для беспокойства нет. Ну, загуляла где-то бабуля в свой день рождения. Имеет право. Мало ли что этим старикам может в голову взбрести? Но…

У Вучетича заголосил мобильник:

— Слушаю тебя… Да… Что?!.. Где?… Понял. Вернее, ни хрена не понял. Да, мы с Ольгой Николаевной как раз в ее квартире… Она уверяет, что часа три назад… Всё, я тебя услышал. Отбой.

— Что случилось? — забеспокоилась Ольга.

— Боюсь, повод для беспокойства действительно появился, — сухо пояснил Виталий, убирая телефон. — КТС Демичевой голос подала.

— Где?!

— Примерно в районе Агалатово. Приозерское направление. Сигнал устойчивый, но статичный.

— И что это означает?

— Это означает, что объект, в лучшем случае, стоит на месте.

— А в худшем? — ужаснулась Ольга, догадываясь каким будет ответ.

— А в худшем — тоже на месте, — мрачно подтвердил ее догадку Вучетич. — Но лежит… Ладно, при любом раскладе нам здесь больше делать нечего…

Стараясь не привлекать лишнего внимания, они тихонечко покинули квартиру, плотно прикрыли за собой дверь и спустившись по лестнице, вышли во двор.

— Пепелац туда уже подорвался. Выехали Гришка и Тарас, — доложил услышанную оперативную обстановку Виталий. — Ты, Оль, погоди паниковать! Пока ничего не ясно, надо быть оптимистами. Знаешь, чем отличается оптимист от пессимиста? Пессимисты на кладбище видят кресты, оптимисты — плюсы.

— Смешно, — грустно улыбнулась Ольга.

— Вот и я говорю: служба у нас в последние дни — обхохочешься.

Выйдя подворотней на Кузнечный переулок, Виталий вдруг резко остановился и вгляделся в фасад дома напротив, на первом этаже которого располагались офисные помещения банка со сложно произносимой аббревиатурой.

— Ольга Николаевна, ты это… Езжай-ка в контору одна… А мне надо срочно в одно местечко заглянуть.

— В какое местечко?

— Да так, появилась тут одна мысля, — уклонился от прямого ответа Вучетич. — Надо бы проверить.

Прилепина поняла, что от лишних вопросов сейчас лучше всего воздержаться, а потому, не говоря более ни слова, направилась в сторону метро. Пройдя метров тридцать она все-таки не выдержала и, оглянувшись, увидела, как Виталий заходит в банковский офис. «Ему, наверное, в обменник нужно, — сердито подумала Ольга. — Нашёл, блин, время!»…

* * *

…Вот уже третий час в оперской продолжался напряженный мозговой штурм. Как известно, структурно этот метод решения проблемы достаточно прост: на первом этапе выдвигаются идеи, после чего на этапе втором они конкретизируются и развиваются. Только сегодня «гоблины» явно буксовали: идей было до хрена, а вот с конкретикой дела обстояли худо. Не то чтобы совсем критично, но — худо. По причине экстраординарности ситуации на перекуры в комнату отдыха не выходили — смолили прямо здесь. Засим, табачный дым повис столь плотным туманом, что уже скрывал в полумраке и обстановку, и людей. Немудрено, что никто из присутствующих даже и не заметил, как в оперскую вошел раздосадованный до крайности, взвинченный Жмых.