Профессор, поправьте очки! - Дмитрий Стрешнев

– -Я занят,-и опустил ее обратно.

"Иголкин Александр Александрович",-записал Сева вслед за прорабом и – номер телефона.

– -Ну, как моя идейка насчет школы? По-моему подходяще!-похвалил сам себя профессор, поигрывая пальцами, словно алкоголик перед праздничным столом.

Прораб Фуфаев задумчиво сощурился, отчего нижняя челюсть у него выехала несколько вперед, а рот приоткрылся, как у саркастической рыбы.

– -Вот что,-сказал он.- Мне тут нужно отдать кое-какие распоряжения рабочим… Пойдемте со мной, заодно покажу вам стройку. Замечательная, знаете ли стройка… до самой смерти не забудете. А потом поговорим.

Он поднялся, пошевелил окороками плечей и слегка приспустил молнию на куртке, придавая своему облику элегантную начальственность.

– -Идемте.

Сева и профессор подчинились.

– -Вот!-сказал Фуфаев, когда все трое спустились по звенящей, словно ксилофон, железной лесенке.-Перед вами великая симфония строительства, и я – один из ее скромных дирижеров.

Затем вслед за широкой прорабовой спиной Сева и профессор пошли навстречу плакату, где сверху крупно стояло:

КРАНОВЩИК!

ниже помельче:

без аттестованного стропальщика

а потом снова крупно:

НЕ РАБОТАЙ!

так что издалека читалось:

КРАНОВЩИК! НЕ РАБОТАЙ!

Под плакатом сидели несколько рабочих, жевали нехитрые коврижки и запивали их кефиром Bio Max.

– -Хватит рассиживаться!-сказал, проходя мимо них, Фуфаев.-Приготовьтесь раствор подавать.

– -Куда это?-спросил один из рабочих, как показалось Чикильдееву, несколько оторопело.

– -На восьмую секцию,-строго разъяснил прораб.

Троица отправилась дальше, и Фуфаев сокрушенно заметил:

– -До чего же ленив русский народ – иной раз прямо залюбуешься!

Вслед за Фуфаевым Сева и профессор взбежали по шаткому настилу и сквозь квадратную арку бетонной пещеры вошли в мрачный лабиринт, пахнущий терпкой сыростью мироздания. Легко перепрыгивая через мотки проволоки и пустые ящики, прораб увлекал своих спутников всё дальше.

– -Ну вот,-сказал он, вдруг остановившись перед каким-то провалом.-Так я и знал!

– -Что такое?-почти в один голос спросили Сева и профессор.

– -Сами полюбуйтесь,-предложил Фуфаев, галантно уступая им место у края.

Потапов и Чикильдеев, словно два провинциала в террариуме, с готовностью наклонились, глядя во все глаза: где же крокодил? Они не обратили внимания на то, что их сопровождающий в тот же момент необычайно расторопно подался назад, и очень удивились, когда мощный пинок заставил каждого из них по-куриному замахать крыльями и с куриным же кудахтаньем шумно обрушиться в пропасть. Сева почувствовал, как упал в негостеприимные объятья какой-то в меру податливой субстанции, и тут же холодные щупальца стали хватать его за кожу, пролезая сквозь одежду. Отпихиваясь от липкой массы, оседающей на пальцах, он с трудом поднялся на ноги и обнаружил, что они с профессором оказались, словно мухи в варенье, в жидком цементе. Со всех сторон поднимались стены из бездушных железных панелей.

Профессор пострадал сильнее: он был совершенно весь в мерзкой жиже; забрызганные цементом очки сидели на носу криво, как пьяная птица.

– -Не ушиблись?-с нескрываемым разочарованием спросил сверху Фуфаев.

– -Что это за шутки?-закричал Сева, фальшивя на верхних нотах.-Вы за это ответите!

Профессор тоже закричал:

– -Вы преступник!- потом захныкал:-Смотрите, Всеволод, во что он превратил мой пиджак!-и снова с гневом метнул вверх:-Мы вас засудим!

– -Встретимся в зале суда,-миролюбиво согласился прораб, исчезая из скудных пределов видимости, которыми располагали обитатели ямы с раствором.

– -Он ушел,-сказал профессор.-Что будем делать?

– -Сейчас выберемся,-пообещал Сева.

Он попытался пару раз подпрыгнуть, но достать до края было невозможно, даже если бы Чикильдеев находился на батуте, а не в бетоне.

– -Две лягушки в стеклянной банке,-высказал свое наблюдение профессор.

– -Еще бы!-злобно сказал Сева.-От ваших любезничаний с этим бандитом за версту разило доморощенным шерлокхолмством.

– -Воздержусь реагировать на ваши плебейские выходки,-сказал профессор.-Чем тратить зря энергию, лучше бы покричали.

– -Неужели вы думаете, что этот лысый брюнет засунул нас туда, откуда нас услышат?

– -А всё-таки,-сказал профессор упавшим голосом.

– -Эй! Помогите! Есть кто-нибудь живой?-закричали они вразнобой.

"…ой!.. ой!.."-передразнили их насмешливые привидения, разлетаясь по сумрачному лабиринту.

Сева почувствовал, как деревенеет – то ли от злости, то ли начал схватываться бетон, которым он был обляпан.

– -Полный букет! Кажется, мы попали в несколько затруднительное положение.

– -Порядочный человек всегда в затруднительном положении,-заметил Потапов.

Сева уже собирался достойным образом развенчать этот интеллигентский снобизм, но сверху кто-то сипло задышал, и, задрав головы, они с профессором обнаружили зев трубы, сгоряча не замеченный ранее.

– -Как вы думаете, профессор,-вспомнив указания, которые гнусный прораб давал рабочим, спросил Чикильдеев бесстрастным голосом,-мы случайно находимся не в восьмой секции?

Потапов задергался, делая беспорядочные движения, напоминающие брачные игры ящериц.

Труба захрипела.

– -Как вы думаете,-снова спросил Чикильдеев,-что раньше найдут: библиотеку или нас?

В этот момент они услышали грохот, глухие удары, неясные крики – и голос явственно сказал:

– -А ты говорил, что блок не встанет! Встал, как песню спел!

– -Э-э!.. А-а!.. Мы тут!..-не сговариваясь, закричали Сева и профессор.

А те всё бухали и говорили на своем полупонятном языке:

– -Ложи впритул!

Наконец совершилось чудо: над краем западни появилась фигура в спецовке, такой грязной, что было сразу видно: жизнью ее хозяин не особенно дорожит.

– -Вы что сюда забрались?-спросила фигура голосом средней пропитости и подвинтила себе висок корявым пальцем.-Совсем не шурупите? Сейчас сюда раствор начнут подавать.

– -Знаем! Знаем! Урчит уже!-закричали Чикильдеев и Потапов.-Знаем! Но выбраться не можем!

– -А зачем забрались-то? Случайно что ли?-силился рабочий понять причуду двух интеллигентных с виду людей.

– -Случайно! Случайно! Вытащите нас отсюда поскорей! Пожалуйста!