21.12 - Дастин Томасон

— Миссис Гутьеррес?

— Да. Что вам угодно?

— Я — доктор Стэнтон из Центра по контролю заболеваемости. А это Чель Ману, у которой были дела с вашим мужем. Боюсь, что мы прибыли с очень плохими новостями. Вы знаете, что ваш супруг попал сегодня в автомобильную аварию?

Мария медленно кивнула.

— Позволите войти? — спросил Стэнтон.

— Давайте поговорим снаружи, — предложила хозяйка. — У меня сын как раз пытается заснуть.

— Примите глубокие соболезнования в связи с вашей утратой, миссис Гутьеррес, — продолжал Стэнтон. — Я понимаю, как тяжело сейчас вам и вашему сынишке, но мне необходимо получить ответы на ряд вопросов.

Он сделал паузу, дожидаясь ее реакции, и продолжил лишь после того, как Мария снова кивнула.

— Ваш муж был очень болен, не так ли?

— Да.

— А у вас самой не появились проблемы со сном? — спросил Стэнтон.

— Поймите, мой муж не мог заснуть четыре последних ночи подряд. А сейчас мне нужно как-то объяснить нашему ребенку, что папы больше нет. Так что неудивительно, что сплю я плохо, правда?

— Не появилась необычная потливость? — продолжал допытываться Стэнтон.

— Нет.

— Вы знаете, что происходит в Пресвитерианской больнице?

Мария плотнее запахнула на себе халат и ответила:

— Я знаю только то, о чем говорят по «ящику».

— Что ж, — сказал Стэнтон, — тогда должен сообщить вам, что еще один очень больной человек скончался там прошлым утром, а теперь мы выяснили, что он и ваш муж страдали одним и тем же заболеванием. Как мы полагаем, эта болезнь передалась через какую-то пищу, которую вашему мужу мог дать первый пациент, приехавший сюда из Гватемалы. Вам известно, когда и где ваш супруг мог встречаться с мужчиной по фамилии Волси?

Мария покачала головой:

— Я никогда не влезала в дела Эктора.

— Нам необходимо осмотреть ваш дом, миссис Гутьеррес, чтобы попытаться найти информацию. И взять образцы всех продуктов из вашего холодильника.

Мария закрыла лицо руками, а потом принялась тереть кончиками пальцев глаза, словно у нее больше не было сил смотреть на ночных визитеров.

— Ситуация чрезвычайная, — сказал Стэнтон. — Вы должны оказать нам содействие.

— Нет, — ответила Мария едва слышно. — Пожалуйста, оставьте меня в покое.

— Миссис Гутьеррес, — вмешалась вдруг Чель, — вчера утром ваш муж пришел ко мне с ворованной ценностью и попросил спрятать ее. И я пошла ему навстречу. Я выполнила его просьбу, а потом еще и солгала о том, что сделала. И как теперь выясняется, моя ложь может привести к распространению смертельной болезни. Я пока не знаю, как буду жить дальше с такой тяжестью на совести. Но вы не окажетесь на моем месте, если сейчас поможете нам. Пожалуйста, впустите нас в дом.

Стэнтон бросил на Чель удивленный взгляд — столько страсти она вложила в свой краткий монолог.

А Мария распахнула перед ними дверь.

Они последовали за ней вдоль узкого коридора, где стены были увешаны любительскими снимками со сценами игры в футбол или домашних праздников на заднем дворе. В кухне Стэнтон принялся доставать все из холодильника, а Чель попросил извлечь содержимое буфета и шкафчиков. Скоро они отобрали двадцать видов продуктов, большая часть которых содержала молоко в том или ином виде, но ни один из них не был привезен из Гватемалы и вообще импортирован из другой страны или хоть чем-то необычен. Стэнтон быстро перерыл мусор, но и там не нашел ничего подозрительного.

— Есть в доме место, где ваш муж работал? — спросил он у хозяйки.

Мария отвела их в кабинет, расположенный в тыльной части дома. Запятнанный диван, обтянутый белой кожей, металлический письменный стол, несколько книжных полок и фальшивый персидский ковер на полу. В комнате царил застоявшийся запах сигаретного дыма. Весь остальной дом полнился памятными семейными снимками и вещицами, но здесь не было ничего подобного. Ни единого фото. Чем бы Гутьеррес здесь ни занимался, он явно не хотел, чтобы его жена и сын были причастны к этому.

Стэнтон начал с ящиков стола. Выдвигая их по одному, он нашел набор канцелярских принадлежностей, беспорядочную кипу счетов и кучу других бумаг — запросов по ипотечным взносам, расписок, инструкций к электронным приборам.

Чель нацепила на нос очки и сосредоточилась на компьютере.

— В наши дни едва ли встретишь торговца антиквариатом, который не продавал бы вещи через Интернет, — пояснила она для Стэнтона.

Она ввела в поисковик адрес eBay.com. В строке пользователя уже значилось: ЭГДилер[19]. Но требовался пароль.

Попробуйте «Эрнесто», — подсказала стоявшая в дверях Мария.

Это сработало, и на дисплее появился список.

1. Подлинный кремень доколумбова периода $1472.00 Продано

2. Фрагмент саркофага майя $1200.00 На аукционе

3. Подлинный каменный сосуд майя $904.00 Продано

4. Ожерелье из оникса (майя) $1895.00 Продано

5. Старинный глиняный горшок из Гондураса $280.00 На аукционе

6. Классический сосуд майя в форме ягуара $1400.00 Продано

— Это отчет за шестьдесят дней, — сказала Чель. — Вещи, которые он сбыл или пытался сбыть с рук за последние два месяца.

— Но это список только продаж, верно? — заметил Стэнтон. — А книгу ведь он приобрел. Если я правильно понимаю, нам нужно найти упоминание о Волси.

Он сам принялся просматривать страницу за страницей на экране.

— Но неужели Волси знал о существовании подобного сайта? У него едва ли был доступ к компьютеру.

— В тех краях теперь почти каждый знает, что нужно делать, если ты нашел нечто ценное, — объяснила Чель. — Порой люди несколько дней идут пешком, чтобы добраться до ближайшего компьютера с подключением к Сети. Но лично я уверена, что Волси продал кодекс не через eBay. Это привлекло бы повышенное внимание и грозило неприятностями. Взгляните: самая дорогая из рекламируемых сейчас на сайте вещей стоит менее полутора тысяч долларов. Это и есть лимит, если хотите, психологический барьер для тех, кто готов платить через Интернет.

С этими словами она открыла электронную почту Гутьерреса, где значилось около тысячи входящих сообщений. Часть из них касалась продажи предметов, внесенных в уже просмотренный ими список. Но было полно и писем о месте и времени встречи с людьми, у которых Гутьеррес намеревался что-либо купить.

— Они все пользуются псевдонимами, — заметила Чель.

— Тогда как мы определим, где здесь переписка с Волси?