Школа для негодяев - Дэнни Кинг

— Вспомните принцип Гафина! — воскликнул Шарпей. — Неужели вы ничему не научились?

— Простите, мистер Шарп, — подал голос Шпала, — какое отношение к принципу Гафина имеет вчерашний футбольный матч?

— Самое прямое. Взвесьте, что вы приобрели и что потеряли.

— А что мы потеряли? — поинтересовался я.

— Доверие. Вы могли завоевать чуточку доверия, загладить старые грехи, показать, что начали с чистого листа. Поверите или нет, но вы сами определяете, какой будет ваша дальнейшая жизнь. Пока что вы этого не осознаёте, но прошлые поступки жерновами будут висеть у вас на шее, и ради жалких пятнадцати фунтов вы упустили такую прекрасную возможность! Молодцы, поздравляю. — Шарпей закончил монолог, качая головой, хотя никто из нас не понял, о чем он вообще толковал.

Пожалуй, в этом-то и заключался смысл.

Грегсон отнесся к нашей афере менее снисходительно и специально собрал у себя старост всех четырех комнат.

Я, Шпала, Биг-Мак и Конопля уже полчаса сидели перед дверями его кабинета, лицезрея мисс Говард. Сегодня она надела особенно облегающую блузку, поэтому ложбинка между грудями прямо-таки бросалась в глаза. Мы молча наблюдали, как мисс Говард вместе со своим бюстом перекладывает бумажки, а когда она вдруг начала точить карандаш, у меня в штанах едва не случилось маленькое происшествие.

— Кто из вас плохо себя вел, мальчики? — строго спросила мисс Говард, изогнув красивую бровь.

— Я, — сглотнув, ответил Биг-Мак.

— Понятно. Как вы думаете, что ждет маленьких мальчиков, которые плохо себя ведут? — обратилась она ко всем сразу.

Об этом я не имел ни малейшего понятия, но очень хотел узнать.

— Что? — спросил Шпала, почти с мольбой в голосе.

— Маленьких мальчиков, которые плохо себя ведут, я не пускаю вечером к себе в спальню и не разрешаю играть со мной в карты.

— А-а-э-э?.. — вырвалось у Биг-Мака, и в этом возгласе сосредоточились все наши невысказанные мысли.

Играть в карты? С мисс Говард? Вечером? У нее в спальне? Ну ни хрена себе! Когда такое было? Лично я и не подозревал об этой возможности. Интересно, кто из наших приходил к ней в спальню вечером да еще играл в карты? И на что они играли — на деньги, выпивку или на раздевание?

К сожалению, мы не успели получить ответы на все эти актуальные вопросы, поскольку Грегсон высунулся из-за двери и позвал нас в кабинет.

Шпала, Биг-Мак, Конопля и я быстренько поправили приборы в штанах, нашли в кабинете четыре относительно крепкие опоры, чтобы прислониться, и только после этого спросили директора, в чем дело.

— В мистере Данлопе, — ответил он. — Кто из вас знал, что его отец — коп?

Мы единодушно пожали плечами.

— А что тут такого? — нашел смелость поинтересоваться я.

— Что такого? — переспросил явно встревоженный Грегсон, на несколько секунд задумался, прикусив губу, а потом завел бодягу про доверие, вольные методы, слежку и полицейских. — Как вы знаете, в нашей школе применяются не традиционные способы обучения, — зачем-то напомнил он. — Как же нам создать общую атмосферу спокойной уверенности и открытости, если вы — точнее, мы, — боимся даже открыть рот, а все, о чем здесь говорят, передается в полицию сынком копа? Так не пойдет. Совсем не пойдет.

Мы переминались с ноги на ногу и ждали продолжения, но Грегсон лишь потер лоб и что-то пробормотал себе под нос.

— Сэр, с вами все в порядке? — осведомился Биг-Мак.

— Что? В порядке? Нет, конечно! Из-за этого случая школу вообще могут закрыть.

— Разве вы не знали, что отец Рыжего работает в полиции? То есть я хотел сказать, вы же, наверное, встречались с ним, как с остальными родителями? — выразил недоумение Шпала.

— Встречался, но своей профессии он тогда не назвал и, разумеется, явился не в форме. Неужели Данлоп-младший ни разу не проболтался про отца?

— Не-ет. Я знаком с ним ближе всех, но мне он ничего не говорил, — пожал плечами Шпала.

— А как насчет телефонных звонков? Он часто звонил или писал домой?

Мы едва не расхохотались. Шпала спрятал усмешку и сказал:

— Да кто, блин, станет тратить время на такую ерунду?

— Нет, конечно.

— Я хочу, чтобы Данлопа здесь не было. Он должен покинуть школу, — отчеканил Грегсон. — Можно сказать, он уже исключен.

— За что? — вытаращил глаза Шпала. — Нельзя же исключать ученика только из-за того, что его папаша — коп.

— Наверное, нельзя, — произнес директор. — Придумайте повод. Спровоцируйте драку, подкиньте ему что-нибудь, организуйте подставу… в общем, действуйте как угодно.

Мы искоса переглянулись, и наше беспокойство не укрылось от Грегсона.

— Известно ли вам, джентльмены, почему я выбрал вас старостами комнат? Потому что вы — худшие из худших, и значит, более других достойны доверия, — объяснил он, хотя мы ни черта не поняли. — Достаточно было прочесть ваши личные дела и пообщаться при встрече, и я уже знал, что́ вами движет. Я загодя готов предсказать, как вы поступите в тех или иных обстоятельствах, а это превосходная основа для доверия. Я могу положиться на то, что каждый из вас будет самим собой.

Что это — комплимент или оскорбление, я так и не понял. Грегсон еще добрых десять минут продолжал в том же духе, пока мы наконец не сообразили, что он загнал нас в угол.

— Итак, я назначаю вас моими помощниками. Будете держать меня в курсе и выполнять все мои распоряжения. Договорились?

Уверенный человек всегда производит впечатление, однако на этот раз наш директор промахнулся. Я никогда не делал чего-либо для кого-то еще, кроме мистера Банстеда, причем я имею в виду отнюдь не того чувака, который каждое утро просыпается в постели с моей мамашей. Нет уж, хрен вам. Засунь свои распоряжения себе в задницу, старина Грегсон!

— Для начала вот вам по пятьдесят фунтов. Там, где я их взял, осталось еще много, — сказал Грегсон и кинул на стол пачку десяток.

— Есть, сэр! — выпалил я и едва не отсалютовал ему, как игрушечный солдатик.

Мы сгребли деньги и поделили их между собой, после чего Грегсон дал первые инструкции:

— Мистер Уильямс, вы обязаны придумать повод для исключения мистера Данлопа из школы. Господа Банстед, Кемпторн и Маккофи, вам надлежит порасспрашивать соседей по комнате и узнать, насколько им нравится Гафин. Если вдруг обнаружится, что кому-то стыдно за свое дурное поведение и он желает встать на путь исправления, немедленно дайте мне знать. Кающиеся грешники здесь больше не нужны!

Мы были совершенно озадачены. Куда, черт побери, он клонит? Ясный пень, Грегсон чего-то не договаривает, но к чему такие финты?

Мы отправились на школьный двор, чтоб быстренько покумекать и еще быстрее засадить по сигаретке. Поразмыслив так и сяк, мы сошлись во мнении, что отныне нам четверым неплохо бы держаться вместе.