Невидимый - Мари Юнгстедт

Перед камерами в телестудиях эта тема обсуждалась с участием криминалистов, психологов и представителей женских общественных организаций.

По радио новость повторялась с небольшими вариациями, выпуск за выпуском.

На Готланде два убийства стали общей темой разговоров. О них говорили на работе, в транспорте, в магазинах, кафе и ресторанах. Страх перед убийцей охватил весь остров. Многие уже успели познакомиться с Фридой Линд. Такая симпатичная и веселая женщина, мать троих детей. Кто решился поднять на нее руку? Убийства на Готланде вообще большая редкость, а уж серийные убийства и подавно — об этом местные жители только читали в газетах.

Юхан и Эмма выбрали итальянский ресторанчик на боковой улочке, чуть в стороне от площади Стура-Торгет.

Поскольку туристский сезон еще не начался, народу здесь было немного. Они уселись за столик в глубине зала. Эмма чувствовала себя виноватой, хотя между ними ничего не произошло. Она скрыла от Улле, что собирается пообедать с Юханом. Соврала, сказав, что встретится с подругой. Теперь ей было стыдно. Никогда раньше она не лгала мужу.

Перед самой встречей она чуть было не позвонила Юхану, чтобы сказать, что не сможет. И хотя Эмма прекрасно понимала, что ступает на тонкий лед, она все-таки пришла. Тяга к Юхану перевесила все остальное.

Сейчас, едва он подвинул ей стул, она почувствовала, что пропала.

Они заказали пасту. Официант принес напитки — белое вино и воду.

«Один бокальчик мне точно не помешает», — нервничая, подумала Эмма. Закурив, она стала разглядывать своего спутника, сидевшего напротив.

— Я так рад снова тебя видеть, — сказал он.

— Правда?

Она невольно улыбнулась. Он тоже улыбнулся. На его щеках появились ямочки, такие очаровательные! Юхан не сводил с нее карих глаз. Она сделала над собой усилие и отвела взгляд.

— Давай оставим в покое убийства, — попросил он. — Во всяком случае на время. Я хочу побольше узнать о тебе.

— Хорошо.

Они заговорили о себе. Юхан расспрашивал о ней и о детях. Казалось, он искренне интересуется ее жизнью.

Эмма спросила его о работе. Почему он решил стать журналистом?

— Когда я учился в старших классах, то проклинал все и вся, — сказал он. — Особенно социальную несправедливость. Она ощущалась везде, даже в том пригороде, где я вырос. Железная дорога разрезала жилой квартал на две части. С одной стороны находились виллы тех, у кого есть деньги. С другой — безликие высотки с разрисованными фасадами и выбитыми окнами подвалов. Два разных мира — просто абсурд какой-то! В школе все подростки оказались вместе, и для меня это послужило толчком.

— В каком смысле? — спросила Эмма.

— У меня появились друзья из высоток. Я осознал, что у молодых далеко не равные возможности. Мы собрались небольшой компанией и стали издавать собственную школьную газету, в которой писали статьи о несправедливости общества. С этого все и началось. Сколько было пыла и идеализма, а теперь я превратился в банального репортера криминальной хроники. — Он рассмеялся и покачал головой. — Когда я поступил в Высшую школу журналистики, то собирался стать пишущим журналистом, — думаю, об этом мечтают все. Но потом довелось проходить практику на телевидении, и меня засосало. Ну а ты? Как получилось, что ты стала учительницей?

— К сожалению, у меня не было такого пыла, как у тебя. Это скорее дань семейной традиции. Мои родители были учителями. Так что я отчасти пошла по этому пути, чтобы порадовать их. И потом, я всегда любила школу. И очень люблю детей, — добавила она, и тут мысль о собственных детях пронеслась в голове, напомнив, что ей вообще не подобает здесь сидеть.

Юхан отметил, как ее лицо помрачнело. Он поспешно сменил тему:

— Что ты думаешь по поводу нового убийства?

— Это просто ужас! Как такое может случиться здесь, на нашем тихом Готланде? Я просто ничего не понимаю. Сначала Хелена, а теперь еще вот это.

— Ты знала Фриду Линд?

— Нет. Она прожила на острове всего год, так ведь? Хотя ее лицо мне кажется смутно знакомым.

— Она работала в салоне красоты в «Эстерсентруме». Может быть, ты видела ее там?

— Да, ты прав. Я была там пару раз, стригла детей.

— Как ты думаешь, они с Хеленой были знакомы?

— Понятия не имею. Меня волнует вопрос: это случайное совпадение, что убили именно их, или есть какая-то связь? Я все думаю и думаю о Хелене. Без конца все прокручиваю в голове. Пытаюсь понять, в чем же причина. Кто мог это сделать? Я ездила на похороны в Стокгольм, встретила там множество людей, которые знали Хелену. Ее родителей, братьев и сестер, друзей. Родители Пера тоже, разумеется, пришли на похороны. Никто ни на секунду не поверил, что он убийца. Потом мы — те, кто был тогда на вечеринке у Пера и Хелены, — встречались еще раз. Так ни до чего и не додумались. Я много размышляла. Даже допускаю мысль, что она встретила нового мужчину, о котором никто не знал. Может быть, она завела с ним отношения, а потом выяснилось, что он сумасшедший.

Она поковырялась вилкой в остатках пасты.

— Скажем, она решила разорвать отношения, поняв, что все-таки любит Пера, а этот второй приревновал и вышел из себя.

— Да, — согласился Юхан. — Конечно, такое вполне вероятно. Ты не знаешь, изменяла ли она Перу?

— Да, случалось. Во всяком случае один раз, несколько лет назад. Она познакомилась с кем-то на вечеринке. Они переспали. Их роман продолжался несколько недель. Она тогда сомневалась в своих чувствах к Перу. Ей казалось, что их отношения стали привычными, рутинными. Помню, Хелена совершенно потеряла голову от того второго парня. Говорила только о нем — называла его наркотиком, на который подсела. Иногда даже прогуливала работу, чтобы встретиться с ним. Это совершенно не в ее стиле.

— Как его звали?

— Не знаю. Она не говорила. Я сочла все это полной чушью. Она не хотела рассказывать, кто он, чем занимается и где живет.

— Почему же?

— Понятия не имею. Ясное дело, я пыталась у нее выпытать, но она упрямо стояла на своем. «Придет время — ты сама все узнаешь», — говорила она.

— А что произошло потом?

— В один прекрасный день она заявила, что между ними все кончено. Даже не знаю, в чем причина, что там у них произошло. Просто сказала, что все позади и что она решила остаться с Пером.

— Когда все это было?

— Ну, несколько лет назад. Точно не помню — года три-четыре назад.

— После этого она больше не говорила о нем?

— Нет. Время шло, и я забыла эту историю. Вспомнила об этом только сейчас.

— Надо бы это проверить, — проговорил Юхан. — Кто-нибудь еще наверняка что-нибудь знает. Ты не разговаривала об этом с кем-нибудь из ее друзей, когда была в Стокгольме?