С любовью насмерть, Дун… - Рут Ренделл

Мы были юны. беззаботны, просвещенны и мудры.

Жить обещала вечный праздник нам…

М а р и К о л ь р и д ж. Лишние

«Персиковый» коттедж стоял в сыром, низком месте. Здесь, в стороне от стовертонского шоссе, рельеф местности образовывал впадину, которая поросла куманикой. Крутая тропа спускалась к дому, петляя между рытвинами и кустами, и была небезопасна. Поэтому мисс Кларк предусмотрительно развесила везде таблички, предупреждающие об опасности, и по мере того, как Берден приближался к коттеджу, его гостеприимно встречали словами: «Приподнимите калитку и посильнее толкните!» — это у входа; дальше, когда он уже сделал шагов десять вниз по тропе, он прочел: «Берегитесь колючей проволоки!» Слова были написаны карандашом на линованной бумаге. Куманика кончилась, и начались более или менее возделанные угодья, что-то похожее на огород. На грядках среди сорняков произрастала красная капуста и наливался спелостью хорошо удавшийся горох, отгороженный от чертополоха подобием парника. Сверху на стекле была прилеплена бумажка, которая гласила: «Стекло не сдвигать!» Возможно, у мисс Кларк были не очень ловкие друзья, а может, ее огород страдал от вторжений неизвестных воришек. Что было вполне оправдано — пока что никаких следов человеческого жилья он не замечал, если не считать табличек и грядок с овощами. Он заметил коттедж, когда очутился неожиданно в конце тропы прямо над ним, и только потому, что чуть не наступил ногой на его крышу.

Дверь была раскрыта нараспашку, и из дома доносились звуки, свидетельствовавшие о том, что там идет веселье, — уж очень кто-то захлебывался от смеха. Он даже решил, что не туда попал, но, с другой стороны, никаких других домов вокруг не было. Он тихонько постучал, в ответ раздался новый взрыв хохота, и кто-то крикнул:

— Додо, это ты? Мы думали, что ты не придешь.

Додо мог быть мужчиной, могли так звать и женщину, но, скорее всего, они ждали женщину. Берден басовито кашлянул.

— Черт подери! Это, наверно, тот самый любимый полицейский нашей уважаемой старушки Фанни Фаулер. Бедный, он простудился, кашляет.

Берден понял, что неожиданно попал в глупейшее положение. Он громко крикнул:

— Инспектор Берден, мадам!

Дверь тут же открылась, и к нему вышла женщина, одетая в костюм тирольской крестьянки. Ее светлые волосы были заплетены в тугие косы и уложены вокруг головы.

— Ой, мамочки, а я и не знала, что входная дверь открыта. Извините, что я пошутила насчет любимого полицейского мисс Фаулер. Просто она звонила и сказала, что вы придете.

— Вы мисс Кларк?

— А кто же еще?

«Чудная женщина, — подумал Берден, — казалось бы, вполне взрослая, а одета, как Гретель в опере Хампердинка».

— Пошли, там мы слегка подкрепляемся с Ди, и вас приглашаем, если хотите, — сказала она.

Берден прошел с ней на кухню. Не заметив ведущих туда трех ступенек, он едва не скатился с лестницы и не грохнулся па покрытый плиткой пол, но все-таки вовремя успел прочесть очередную табличку на двери: «Осторожно, ступеньки!» Кухня, пожалуй, была еще менее привлекательна, чем кухня в доме Парсонсов, уже не говоря р том, что она была несравненно грязнее. Но в окно весело светило солнце, и к стеклу снаружи приникла ярко-красная роза.

В облике женщины, которую мисс Кларк назвала «Ди», ничего экстравагантного не было. Перед Верденом за столом в кухне, сидела, казалось, двойняшка миссис Парсонс и уплетала тост. От миссис Парсонс ее отличали очки, и, кроме того, она была брюнеткой.

— Ди Планкет, инспектор Берден, — представила их друг другу мисс Кларк. — Присядьте, пожалуйста, ой, не сюда, ну, понимаете, тут жиром запачкано. Чай будете?

Берден сказал, что чай пить не хочет, и, поискав глазами стул почище, выбрал относительно чистый деревянный стул и сел.

— Если вы будете говорить, а я в это время есть, вы мне не помешаете, — сказала мисс Кларк и опять залилась смехом. Потом, взглянув на банку с джемом, обратилась недовольным голосом к подруге: — Проклятие! Он южноафриканский. Я такой не люблю, — она состроила гримасу и прибавила: — прямо язык щипет!

Но Берден заметил, что она, тем не менее, густо намазала нелюбимый джем на хлеб и стала есть с жадностью. Набив полный рот, она сказала:

— Теперь давайте, выкладывайте. У меня ушки на макушке.

— У меня к вам единственный вопрос: знаете ли вы, с кем из мальчиков дружила миссис Парсонс, когда она была Маргарет Годфри и училась с вами в одном классе?

Мисс Кларк причмокнула губами.

— Вы пришли, куда надо, — сказала она. — У меня память, как у слона.

— Это точно, — сказала Ди Планкет. — И не только память.

Они обе засмеялись, особенно весело мисс Кларк, — она оценила удачную шутку подруги.

— Я прекрасно помню Маргарет Годфри. Средние мозги, на вид вялая, сонная, такая вся зажатая, — в общем, ужасно посредственная. Но, как говорится, de mortuis[2]… и все такое прочее, сами понимаете. (Скорей убей ту муху, Ди, там, за твоей толстой спиной, баллончик с вонючкой!) Не очень общительная, нет, душой общества ее нельзя было назвать. Она дружила с девчонкой, этой, как ее, по фамилии Бертрам, которая потом растворилась в неизвестности. (Так ее, Ди!) Гужевалась еще с одной, с этой, как ее, с Фабией Роджерс, истинная правда, разрази меня гром, но так, одно время, и еще с одной, не к ночи будь она помянута, с Дайаной Стивенс…

Мисс или миссис Планкет разразилась громким смехом и, размахивая баллончиком со средством против мух, сделала вид, что хочет направить струю прямо в голову мисс Кларк. Берден дернулся на стуле, боясь, что попадет в него. Закрывая голову и хихикая, Клэр Кларк продолжала:

— … И которая ныне известна во всем стовертонском крае как миссис Планкет, супруга прославленного своими подвигами честного сына нашего древнего города, мистера Уильяма Планкета!

— От тебя можно загнуться, Клэр, — переведя дыхание, сказала миссис Планкет. — Я прямо завидую твоему четвертому классу. Как вспомню, что нам от училок приходилось терпеть…

— А что вы помните о ее мальчиках, мисс Кларк?

— Chercher le homme[3], так? Я же сказала, вы правильно сделали, что сюда пришли. Помнишь, Ди, как она первый раз пошла с ним в кино, а мы с тобой сели прямо сзади? Ой, умора, помирать буду — не забуду, как мы тогда смеялись.

— Слюни развели, — сказала миссис Планкет. — «Ты не рассердишься, если я возьму тебя за руку, Маргарет?» Я думала, тебя хватит удар от смеха, Клэр.