Ожерелье императрицы - Владимир Кузьмин

Какой он придумал предлог, я не знала, но мне отчего-то казалось, что с его предлогом он будет разоблачен в два счета. О чем я ему и сообщила еще до его ухода. И первое, что я услышала из трубки, было радостное заявление:

– Даша, меня разоблачили! Сразу!

– Отчего же вы так довольны?

– Так я на этом и построил расчет. Пришел, стал спрашивать, как нанять квартиру с прислугой. Не вы ли нанимали прислугу для графа Никитина, который о ней очень хорошо отзывался? Ну мне сразу и сказали: «Молодой человек, если вы начитались книжек и вам любопытно влезть в эту ужасную историю, так вы так и скажите!» Пришлось смутиться и признаться. Ну а смущаться я умею очень здорово!

– Уж этого у вас не отнимешь.

– Нет, правда, у меня получилось сыграть очень искренне и по-детски наивно. Я еще сказал, что мне больше интересно узнать про домовладельца и что его-то я и подозреваю, а в газетах о нем ничего не сказано. Ко мне сразу прониклись материнскими чувствами, благо там работают по большей части взрослые барышни. Они меня чаем напоили и рассказали, что домовладелец проживает аж в Шотландии и в Лондон наведывается крайне редко, а все дела по сдаче своей недвижимости внаем поручил вести этому бюро. Так что, если я хочу проверить его алиби, мне придется съездить за тридевять земель. Слово за слово, мне назвали и имена горничной и кухарки, которых съемщик просил предоставить ему в письме. Дело это у них обычное, и они сразу же пригласили проверенных и хорошо им известных горничную и кухарку.

– Ну и что же вы умолкли? Что там не так?

– Горничная! Антон Петрович назвал нам совсем другое имя.

– Вот это новость! То экономка, теперь еще и горничная. Может, их поменяли?

– Нет. Я ненароком переспросил, мол, в газетах вроде другое имя было… Но это уже неважно. Я ведь узнал, откуда они приглашают прислугу. Это тоже бюро найма, только…

– Понятно, Петя. Давайте покороче, вдруг позвонит мистер Фрейзер, а аппарат занят.

– Я побывал в том бюро и сумел узнать адрес. Съездил по нему, и вот тут еще одна странность возникла. Та девушка, ну которая должна была служить горничной, неожиданно получила телеграмму от своей тетушки, что та больна, просит ее приехать и высылает денег на расходы по проезду. Но принес все это не почтальон, а посыльный, якобы из бюро по найму квартир! И он же сказал, что пусть она едет и не беспокоится, замену ей уже нашли. Так вот, девушка эта уехала к тетушке. Та оказалась больна в самом деле и обрадовалась ее приезду. Но, как выяснилось, телеграмму и деньги тетушка не отправляла! Все это она, горничная то есть, а не тетушка, написала своей подружке, с которой вместе снимает комнату и вместе работает. Без лишних подробностей все.

– Очень странно! Еще бы понять, как все это может быть связано… Ладно, мы это после обсудим. Вы что собираетесь делать?

– Как что? Нужно съездить к Антону Петровичу! И аккуратненько так навести справки.

Зря я торопила Петю, после его звонка мне пришлось ждать еще целый час. Зато после все произошло быстро.

Мистер Фрейзер сообщил, что все уладил, но встреча должна произойти прямо сейчас, а раз я в полной готовности, то он просто за мной заедет и уже по пути все объяснит.

Приехал журналист не один, а вдвоем с молодым джентльменом, который оказался адвокатом обвиняемого в убийстве и, по счастливому совпадению, старым знакомым Джона Фрейзера.

– Арчибальд Уиллис, эсквайр[24], – представился он. – Младший партнер адвокатской фирмы Шеридан, Смоул и Уиллис.

Мы сели в коляску, и эсквайр Уиллис, мило улыбнувшись, сказал:

– Джон умеет устраивать сюрпризы. Я уже чего только не передумал, размышляя над тем, ради кого такая суматоха. Оказывается, ради милой очаровательной леди! Впрочем, он мне кое-что рассказал о вас, про ваш ум, про ваши таланты. А про внешность ни слова не сказал, вот я и ждал увидеть этакое существо в очках с толстыми линзами, которое видит мир наподобие геометрических чертежей.

– Спасибо за комплимент. А о какой суматохе вы говорили?

– Да о той, которую затеял Джон. Его приятель Конан Дойль, прекрасно известный как преступному миру, так и полиции, по его просьбе обратился к одному очень высокопоставленному чиновнику. Как я догадываюсь, даже не из Скотленд-Ярда, а из министерства. Тот нежданно для столь высокопоставленной особы оказался сметлив и сразу понял, что лучшим и наиболее несложным способом организовать вам встречу с моим подопечным будет просто поручить адвокату взять вас с собой. Джон, собственно, с этого и начал, ну попросил меня об этом, но у меня не было законного предлога. К тому же он высказал дополнительное пожелание в форме ультимативного требования, чтобы ваше имя нигде не упоминалось, ни в каких протоколах. Так вот, большому боссу из министерства пришлось сделать всего два звонка. Первый – в один из полицейских дивизионов, чтобы там, а не в тюрьме или в Скотленд-Ярде устроили мою встречу с клиентом и закрыли глаза на ваше присутствие при моем общении с подопечным…

– А второй звонок был сделан вам?

– Ну что вы, мисс! Я слишком мелкая сошка, чтобы до меня снизошли. Звонили моему шефу, старшему партнеру адвокатской конторы, мистеру Шеридану. А уж тот мне просто приказал, не называя причин и имен. Я даже позволил себе поартачиться, хотя согласен был заранее.

– А отчего? Отчего вы были согласны заранее?

– Ох! Это дело изначально не сулило никаких денег, к тому же было обречено на проигрыш, а не один адвокат не любит проигрывать дела! Сейчас же стало ясно, что даже просто покрасоваться перед газетчиками и публикой, просто дать серьезный бой обвинению мне не удастся. Мой клиент не желает сотрудничать!

– И прежде всего не желает называть своего соучастника, который навел его на этот дом? – спросила я.

– Браво! Вот и живое доказательство слов Джона. Может, еще скажете, чем он это объясняет?

– Скажу. В полиции он просто это отрицал, вам же говорит, что это усугубит его положение. Я не знаю тонкостей английских законов, но полагаю, что за преступление, совершенное в сговоре, полагается более суровое наказание, чем если ты совершил его в одиночку.

– Тоже верно. Хотя тут не нужно иметь семи пядей во лбу. Но все равно я вами восхищаюсь все больше и больше! Вот только мне это его молчание не по нраву. Он прекрасно осознает, что назвать подельника – единственный для него шанс избежать обвинения в убийстве. А так у меня нет ни единой зацепки, ни одного крючочка, чтобы половить рыбку в мутной воде этого безнадежного дела. Простите мой профессиональный цинизм, мисс.

– Это неважно, – отмахнулась я. – Кстати, две крохотные ниточки у вас все же есть.

Вот тут адвокат удивился совершенно искренне: