Стиль подлеца - Чингиз Абдуллаев

— Вы можете вернуться в Москву и все рассказать. Илипослать туда своего адвоката. В конце концов, девицу мог застрелить кто угодно,тем более что она оставалась в номере еще целые сутки.

— Нет, — вздохнул Александр, — не могу. Всегораздо сложнее. Пройдемте в мой кабинет, я вам покажу.

Он поднялся и, быстро направившись в глубь гостиной, подошелк высокой двери, украшенной затейливой росписью. Открыв дверь, он прошел покоридору в свой кабинет. Дронго шел следом. Дом был довольно большой, и онипрошли не менее пятидесяти шагов, пока Александр наконец не вошел в свойкабинет.

— Садитесь, — показал он на диван Дронго. Тотуселся, и Александр, достав пульт, включил телевизор. На экране появилосьизображение двух голых людей. Он и она. Не обращая внимания на камеру, онипредавались любви. Смеялись, толкали друг друга, резвились.

— Нас все время снимали, — ледяным голосом сообщилАлександр, — очевидно, девушку подставили мне именно с этой целью.

Он нажал на пульт, ускоряя изображение.

— Ну и что? — спросил Дронго. — Это проблемаваших отношений с женой. Если вы спали с девушкой, это еще не указывает на то,что вы ее убили.

— Смотрите дальше, — сказал Александр,останавливая изображение.

На экране возник Александр. Вот он встал и, улыбаясь, прошелдальше, очевидно, в ванную.

В комнате царил полумрак, горел неяркий светильник. Камерачуть повернулась, проследив его уход. Затем снова включилась уже тогда, когдадевушка, лежа в постели, выключила светильник. Поднявшись, она раздвинулатяжелые гардины, и солнце осветило балкон и кровать, на которой она лежала.Девушка, повернувшись, улыбнулась и что-то сказала своему невидимомусобеседнику. И в этот момент камера показала пистолет с надетым на негоглушителем в правой руке мужчины. Были видны его голое плечо и рука. Раздалсявыстрел. Один, второй. Девушка отлетела к стене и, размазывая по ней кровь,сползла на пол. Неизвестный поднял пистолет и хладнокровно сделал еще один,контрольный, выстрел. Девушка дернулась и затихла. Александр остановилизображение.

— Посмотрите, — сказал он, показывая накартинку, — у убийцы на правом плече небольшой шрам. Видите.

— Да, вижу.

— У меня такой же, — бесцветным голосом сообщилАлександр, — видимо, они специально сняли кадр в таком ракурсе, чтобыобвинить именно меня. Все смазано, но все достоверно. Момент убийствазафиксирован на пленке. До этого камера все время снимала именно меня. А вотэти кадры уже не я, а мой двойник, которому даже умудрились устроить шрам наплече. Как вы думаете, получив такие материалы, следователь поверит в моюневиновность?

— Вряд ли, — честно признался Дронго. — Всесделано безупречно, на очень высоком профессиональном уровне. Видимо, вы правы,камера действительно засняла момент настоящего убийства. Невозможно доказать,что в кадре был «второй» голый мужчина. Тем более что у него в наличии вашшрам.

— Я получил его в детстве, когда купался в Волге.Свалился с обрыва на камни, — объяснил Александр. — Теперь выпонимаете, почему я решил обратиться именно к вам?

— Откуда у вас эта пленка?

— Вот наконец мы перешли к самому неприятному. Мнепозвонил некий господин и предложил посмотреть пленку. Я, естественно, сначалаотказался, но он мне прислал ее домой. Сначала я решил, что можно договоритьсяс шантажистами, которые просто хотят денег. Но я ошибался. Человек, приславшиймне пленку, хочет гораздо большего. Через десять дней в Москве начинаетсяаукцион по продаже акций крупнейшей российской компании. И все знают, что нашагруппа готовится принять участие в аукционе. За три дня до начала торгов ядолжен письменно подтвердить отказ нашей группы. У меня в запасе всего семь дней.В противном случае пленка будет передана следователю, который уже и без тоготребует, чтобы я прилетел в Москву для дачи показаний.

Пока у меня нет гарантии, что пленка не будет сразу жепредъявлена следователю и меня не арестуют прямо в аэропорту. Если же я непоявлюсь в Москве через неделю, то никак не смогу убедить моих западныхпартнеров, что у меня все в порядке. Они просто не поймут, почему я отказываюсьлететь в Москву. И, как следствие, откажутся финансировать наш проект.

Я не могу даже махнуть на все рукой и притвориться больным.Если наша компания не откажется официально от участия в аукционе, пленканемедленно будет передана следователям. Они, конечно же, сразу потребуют уфранцузской стороны моей выдачи. Представляете, чем это может кончиться?Местная пресса постоянно пишет о русской мафии. Мы все для них представителимафии, неизвестно каким образом ставшие миллионерами. У меня отнимут вид нажительство и депортируют в Россию. Рассказывать дальше, что будет, или выдогадываетесь?

Дронго молчал, глядя на застывший экран телевизора.

— Меня обвинят в убийстве девушки и в лучшем случаепосадят в тюрьму. В худшем меня прибьют где-нибудь в тюремной камере, не доводядело до суда… Вы хотите мне что-то сказать?

— Кажется, теперь я вспомнил вашу фамилию, —заметил Дронго.

— Тем лучше, — сказал Александр, — значит, вывсе понимаете. Пленка не просто динамит под мое будущее и под будущее нашейкомпании. Если аукцион пройдет по их правилам, все пропало, они получатконтрольный пакет. Это уже не экономика и даже не криминалистика. Это большаяполитика.

— Семь дней, — задумчиво сказал Дронго, —всего семь дней.

— Да, — подтвердил Александр, — только семьдней. Если в течение этой недели вы не сможете ничего доказать, мне придетсяподписать документы об отказе нашей компании участвовать в аукционе. И нелететь в Москву в следующий понедельник. Аукцион назначен на четверг. Ноокончательное подтверждение заявок — только до вторника. Если я даже откажусьот участия в аукционе, никто не может мне ничего гарантировать. Мой отказсильно подорвет авторитет не только нашей компании, но и российского бизнесавообще. Что же лично до меня, то я не гарантирован, что эта пленка потом невсплывет в целях скомпрометировать меня а других ситуациях.

— При чем тут российский бизнес?

— Видите ли, наша компания не имеет свободных денег втаком количестве. Мы подписали соглашение с двумя крупнейшими западнымикомпаниями. Если мы сейчас их подведем, еще много лет никто не станетрисковать, вкладывая деньги в Россию. Я уже не говорю о том, какой ущербнанесло это убийство репутации нашей компании. Смутные слухи уже просочились вроссийскую прессу. Пока следователи только проверяют разные версии, средикоторых есть и «моя». Но пока это только подозрение. Если мне не удастся ничегодоказать, они могут предъявить мне обвинение. Формально все верно. Я был вномере с этой девицей. Я уехал, а ее нашли через несколько часов убитой в этомже номере. Сейчас мои адвокаты проверяют все подробности этого дела в Москве.Но у меня нет времени.

— Кто мог быть заинтересован в подобной провокации?