Фиговый листочек от кутюр - Дарья Донцова

Долгие годы в поселке жили только свои,продать или купить дачу в Алябьеве было невозможно, но затем времена переменились.Сейчас тут появилось много новых красивых особняков. Честно говоря, старые домасмотрятся возле них убого. Один из таких дворцов возник и около нашей дачки, наопушке возле леса. Дом стоит очень близко от нас, впритык к забору, мы ещенедоумевали, отчего хозяева не поставили его чуть подальше. С новыми соседямимы познакомиться не успели. Прошлой осенью, когда мы уезжали в город, на опушкеросла высокая, в пояс, трава, а когда в этом году в конце мая прибыли, чтобыоткрыть новый дачный сезон, обнаружили высоченный бетонный забор ивыглядывающую из-за него крышу, покрытую красивой красной черепицей. Из-зазабора, больше похожего на заграждение от бронетехники, не доносится никакихзвуков, только видеокамеры иногда поворачиваются с легким шуршанием, когдакто-нибудь подбегает к бетонным блокам совсем близко, а по ночам ярковспыхивает свет прожекторов. Местное «сарафанное» радио утверждает, что тамживет карлик, без семьи, разъезжающий по дому в инвалидном кресле. Услышав впервый раз эту версию, я оторопела и удивилась:

– Почему карлик?

– Такой уродился, – развела рукамиглавная сплетница, вдова генерала Лялина, Марья Гавриловна.

– Отчего в инвалидной коляске? – неуспокаивалась я.

– Так он мафиози, – охотно приняласьрастолковывать Марья Гавриловна. – Что-то они там не поделили, и емупрострелили ноги.

На мой взгляд, она несла дикую чушь, но Лизе сКирюшкой эта версия пришлась по вкусу.

И вот теперь выясняется, что именно из-запристанища безногого карлика мы лишились нашей любимой дачки.

– Вот, – тыкал мне в нос кипой бумагМакар Сергеевич, – тут всё, смотри, почва в поселке…

Минут через двадцать до меня дошла суть дела.Не стану мучить вас подробностями, объясню вкратце. Оказывается, милая опушка сгустой травой возле леса превращалась в болото. Новые хозяева осушили его, нодом поставили на «твердом» месте, поэтому здание оказалось почти вплотнуюпридвинуто к нам. Огромное, трехэтажное, с бассейном, оно потребовало тяжелогофундамента, да еще бетонный забор, гараж на четыре машины, домик садовника… Кнесчастью, именно на границе наших участков обнаружился дефект почвы. Местооказалось не таким «твердым», как считали новые жильцы, и в один далеко непрекрасный момент получился перекос земли. Может быть, все бы и ограничилосьлегким наклоном нашей дачи, но длительные дожди сделали свое черное дело, ибревенчатое сооружение рухнуло.

– Это они виноваты, Ларионовы, ихпредупреждали, что дом надо ставить поодаль, нет, не послушались! И что вышло,мать их с музыкой, – злился Макар Сергеевич. – Вот сейчас он сюдаявится…

– Кто? – я продолжала ничего непонимать.

– Да ты чем слушаешь, ухом илибрюхом? – взвился генерал. – Хозяин идет, Ларионов Глеб Лукич. Ты емудолжна судом пригрозить, поняла, дурында?!

В этот момент раздалось шуршание, я машинальновыглянула в окно и увидела, как из большой лаково-черной иномарки легковылезает стройный парень в джинсах и элегантной светлой рубашке. Тяжелый вздохвырвался из моей груди. Юноша явно из породы нуворишей. Дачу Редькина и дворецгосподина Ларионова разделяют метров триста, не больше, но парнишка предпочелпроехать это расстояние в авто. Боюсь, будет трудно с ним договориться.

– Эй, – ткнул меня в бок МакарСергеевич, – не вешай нос, храброго пуля боится, смелого штык не берет,язви их мать…

Дверь калитки распахнулась, в светлицугенерала влетел аромат дорогого одеколона, хороших сигарет и качественногоконьяка.

– Добрый день, Макар Сергеевич.

– И вам того же, Глеб Лукич,присаживайтесь.

Юноша подошел к столу, я глянула в его лицо иоторопела. Стройное спортивное тело венчала голова человека, много пожившего иповидавшего. Глебу Лукичу было лет шестьдесят, не меньше.