Дело о старом антикваре - Александр Ралот

Старенькая, среднего роста, хорошо сложенная, одета в редингот из серого сукна. Черты лица не мягкие, но живые; блестящие глаза создают впечатление большого ума… После чарки-другой массандровского вина она любила рассказывать соседским помещикам истории о Иосифе Бальзаме и о других разных представителях двора Людовика XVI, как будто эти люди входили в круг ее личных знакомств.

Графиня обещала одному из своих соседей купить его сад в Старом Крыму, сбивая цену и отпугивая других покупателей. Сад она так и не купила. Однажды утром незадачливые продавцы были крайне удивлены, увидев в своем дворе несколько повозок. Посыльный передал хозяину письмо от старой графини. Она писала, что, будучи больной и находясь при смерти, раскаивается в том, что нанесла доброму соседу материальный ущерб, помешав ему выгодно продать свою собственность. Она просила простить ее и принять в качестве компенсации и заверения в искренней дружбе несколько предметов: прекрасный туалетный столик для хозяйки дома, итальянскую гитару для детей и великолепный книжный шкаф французской работы.

По решению местных властей, в связи с отсутствием в Крыму католической усыпальницы, старую даму похоронили на совместном русском и армянском кладбище.

Вновь испеченная помещица Анна Прокопьевна Телегина осваивалась со своим статусом. Посыпались многочисленные приглашения от близких и дальних соседей. Пришлось нанять учителей для скорейшего обучения разным нужным барским премудростям: политесу, танцам, грамоте. Аннушка оказалась ученицей прилежной, дабы не переплачивать, постоянно повторяла сказанное и показанное учителями. Пришлось нанять приказчика для присмотра за хозяйством, однако и за ним глаз да глаз надобен был. Немалый старушечий гардероб был распродан, а на вырученные деньги сшиты платья по последней петербургской моде.

Дни летели за днями. Как-то само самой получилось, что образовался у Аннушки ухажер из отставных армейских чинов. Статный и что весьма важно не бедный майор в отставке – Вырубов Арсений Николаевич. Он славно сражался на многочисленных войнах, но по ранению был вынужден выйти в отставку, имел хороший доход от своих виноградников. Многие светские дамы приложили ни мало сил, чтобы заполучить майора в свои объятья, однако прикипел Вырубов к Аннушке, крепко прикипел. Как такое случается, одному богу ведомо, только искал старый вояка всякую возможность, что бы заехать в Ола́мрта́-Аблам.

Прихорашиваясь перед зеркалом, встроенным в дверцу старинного шкафа, Аннушка злилась, что зеркало от времени помутнело, местами покрытие осыпалось.

– Вообще надобно эту рухлядь выкинуть или продать кому-нибудь за гроши, все какой-никакой, а доход будет. Вот Арсений Николаевич приедет, постараюсь его сим предметом и озадачить, – подумала девушка и вдруг вспомнила последнюю просьбу старой госпожи. Немного подумала и рука сама собой оказалась за спинкой шкафа.

Через минуту, она уже стояла у окна и внимательно рассматривала старинное колье дивной красоты. Некоторых камней не хватало, но и те, что оставались просто поражали воображение. Мысли в голове девушки проносились одна быстрее другой.

– Последняя воля покойной – святое дело, ее нарушить никак нельзя, но я уже нарушила, я открыла шкатулку. А если царь знает о ней? Так ежели знает, почему до сих пор не прислал служивых людей за ней. Надо немедля отправить шкатулку в стольный град и дело с концом, от чужого добра своего не прибудет. А вдруг, кто из курьеров прознает, про содержимое и до казны сия вещь не дойдет, тогда как.

От такого количества мыслей девушка пришла в смятение, машинально положила шкатулку на место и отправилась по привычке на кухню испить чаю. За столом она решила.

– Не бабье это дело в государевы дела лезть, вот приедет мой Вырубов, он человек бывалый, вот пусть и решает, как с сим предметом поступить.

При встрече с майором и обязательных при этом объятий и поцелуев девушка рассказала суженому о шкатулке и хранящихся в ней драгоценностях. Арсений Николаевич внимательно изучил сверкающие камни, поднося их к окошку, колье переливалось на свету всеми цветами радуги.

– Значит так – наконец вынес свой вердикт отставной военный. – Колье разделим на две части, одну часть отправим императору, как того и хотела старая графиня, а другую оставим у себя, у нас с тобой детишек много народится, надо полагать, не все мальчишки будут, а дочкам приданное надобно. Ты как со мной согласна?

– Конечно согласна, – прошептала Аннушка. – Ты у меня человек бывалый, тебе и решать.

Вечером, оставшись одна, она еще раз достала колье и вдруг уронила коробку на пол, красная бархатная подушечка выпала, а следом за ней выпали и два пожелтевших от времени листка бумаги.

Они были исписаны почти полностью четкими, почти печатными буквами.

Присмотревшись внимательно к бумагам, девушка смогла понять, что тексты написаны по-французски.

– Вот и настало время для моего экзамена по иностранному языку, – подумала Аня, – Чему там меня мои наставники научили, за что я им денежки плачу!».

Она взяла толстенные словари, обложилась тетрадями с записями уроков и принялась переводить.

Дело продвигалось медленно, то и дело девушка порывалась бросить эту затею, съездить в город и попросить кого-нибудь, чтобы перевели эти злосчастные закорючки или вообще бросить их в огонь и все дела. Но женское любопытство и природная осторожность брали свое. Уже поздно вечером, исписав кучу бумаги, она смогла понять, что в первом листке было написано, что некий господин по имени Бальзамо, зная что колье обязательно попадет к его врагам и, обладая большими познаниями в черной и белой магии, наложил на сей предмет заклятие «четырех стихий» – воды, света, огня и земли, и что тот, кто посмотрит сквозь колье на солнечный свет, тот обязательно и неминуемо погибнет. А ежели на огонь свечи посмотрит, то болеть будет долго. Вторая бумага была адресована какой-то женщине по фамилии де ля Мотт. «Моя дорогая графиня, – писал Бальзамо, – постарайся без надобности не смотреть на это колье, и уж тем паче ни в коем случае не смотри сквозь него на солнечный свет или на свет восковой свечи, иначе худо будет и главное помни, что это колье принадлежит мне, всегда будет моим и вернется ко мне, кому бы оно не принадлежало, таково мое заклятье, наложенное на сей предмет.» Было в письмах еще что-то сказано, но Аннушка, с трудом переведя эти строки, разрыдалась в полный голос, ведь ее любимый Арсений Николаевич рассматривал колье, стоя прямо у окна. Она вдруг со всей ясностью осознала, почему старуха на смертном одре просила ее не открывать шкатулку. Наревевшись, девушка подошла все к тому же старому зеркалу, посмотрела на свое опухшее лицо и красный нос и, сама не замечая того, немного успокоилась.

– Так ведь майор уехал от меня целехонький, и ничегошеньки с ним не приключилось, – подумала она. – Может быть, это у них там во французских землях заклятье-то и действует, а у нас тут, на земле российской святой, и нет ему ходу.

– Да и годков сколь много уже прошло, чай и выветрилось заклятье-то совсем. А я тут реву почем зря. Однако, надо Арсения Николаевича с венчанием поторопить. А то не ровен час и правду разболеется, так я всегда рядом буду, даст бог, вылечу от всякой иноземной хвори.