Невыносимая жара - Ричард Касл

Она повернулась к двери и добавила: — И еще. Когда уйдем отсюда, вы мне расскажете, что это была за шутка. Я тоже хочу посмеяться. Когда Хит вернулась в салон, няня уводила сына Кимберли.

— Выведите Мэтти погулять ненадолго, Агда. Но не через парадный вход. Вы поняли? Не через парадный. — Вдова вытащила очередной бумажный платочек и промокнула нос. Агда остановилась в дверях.

— В парке сегодня слишком жарко.

Молодая няня из Скандинавии была довольно симпатичная; они с Кимберли могли бы учиться в одном колледже. Это сравнение навело Хит на мысль о разнице в возрасте между Кимберли Старр, которой она дала бы примерно двадцать восемь, и ее покойным мужем шестидесяти пяти лет. Ну что ж, мальчики и девочки, перед вами статусная жена.

Мэтти захотел пойти в кино. Вышел новый мультик, и, несмотря на то, что мальчик уже был на премьере, ему хотелось посмотреть его еще раз. Никки тоже решила на выходных сводить племянницу в кино. Малышка обожала мультики. Почти так же, как сама Никки. Поход с племянницей был для нее превосходным предлогом провести два часа в мире детства. Мэтти Старр неуверенно помахал матери; он чувствовал, что произошло что-то нехорошее, но пока ему не сообщили новость.

— Позвольте мне еще раз выразить вам свои соболезнования, миссис Старр.

— Благодарю вас, детектив. — Казалось, будто голос женщины доносится откуда-то издалека.

Она выпрямилась, расправила на коленях летнее платье и застыла в напряженной позе, рассеянно вертя в руках бумажный платочек.

— Разумеется, сейчас неподходящий момент, однако мне необходимо задать вам несколько вопросов.

— Я понимаю. — Снова этот тон, отстраненный, размеренный и… Какой же еще? Хит задумалась. Ах да, аристократический. Она сняла колпачок с ручки.

— Вы или ваш сын были здесь, когда это произошло?

— Слава богу, нет. Нас не было дома.

Детектив сделала заметку и сложила руки на коленях. Кимберли подождала какое-то время, теребя массивное дизайнерское ожерелье из черного оникса от Дэвида Юрмана,[8]затем нарушила тишину:

— Мы ходили есть мороженое в «Дино-Байтс» — это недалеко, на Амстердам-авеню. Ели замороженный суп «Смоляная яма». Это просто шоколадное мороженое с мармеладными динозавриками. Мэтти любит суп «Смоляная яма». Рук присел напротив Хит, на чиппендейловское кресло, обитое туалью.

— Не знаете, кто-нибудь еще находился в квартире, кроме вашего мужа?

— Нет, не думаю. — Казалось, вдова только сейчас заметила репортера. — Мы не встречались?

Ваше лицо кажется мне знакомым. Хит поспешила вступить в разговор, чтобы побыстрее замять щекотливую тему.

— Мистер Рук — журналист. Он работает с нами неофициально. Очень неофициально.

— Журналист… Вы же не собираетесь написать статью о моем муже?

— Нет. Специально о вашем муже — нет. Я просто знакомлюсь с работой отдела по расследованию убийств.

— Хорошо. Потому что моему мужу это не понравилось бы. Он называл всех журналистов ублюдками.

Никки Хит заверила ее, что прекрасно понимает, но смотрела при этом на Рука. Затем продолжила:

— В последнее время вы не замечали каких-либо изменений в поведении и настроении вашего супруга?

— Мэтт не покончил с собой, даже не думайте об этом. — Аристократические манеры выпускницы дорогой частной школы мгновенно испарились.

— Миссис Старр, мы просто хотим рассмотреть все…

— Довольно! Мой муж любил меня и нашего сына. Он любил жизнь. Боже мой, он как раз строил малоэтажное здание смешанного назначения из натуральных материалов… — Под ее зачесанной набок челкой выступили капельки пота. — Почему вы задаете мне глупые вопросы, когда вам следует искать убийцу?

Детектив Хит позволила ей выпустить пар. Она достаточно насмотрелась на родственников и понимала, что самые сдержанные в конце концов устраивают самые громкие истерики. А может, она просто вспомнила тот день, когда сама оказалась на месте этой женщины — ей было девятнадцать лет, и ее мир рухнул в одно мгновение. Как же это было тогда? Выплеснула ли она свои гнев, или просто загнала все эмоции поглубже?

— Черт, сейчас лето, мы должны были быть в Хэмптоне. Этого не случилось бы, если бы мы жили в Стормфолле.

Вот и о деньгах зашла речь. Люди не просто покупают поместье в Восточном Хэмптоне, они обязательно дают ему имя. Стормфолл был уединенным уголком с видом на пляж, соседствовал с поместьем Сайнфелда,[9]и оттуда была видна часть особняка Спилберга.

— Ненавижу этот город! — кричала Кимберли. — Ненавижу его, ненавижу! Что это у вас, трехсотое убийство за год? Да вам все это безразлично. — Она тяжело выдохнула, очевидно закончив. Хит закрыла блокнот, обошла журнальный столик и села рядом с вдовой на диван.

— Пожалуйста, послушайте меня. Я понимаю, что вы сейчас чувствуете.

— Ничего вы не понимаете.

— К сожалению, понимаю. — Она помолчала, давая Кимберли возможность осмыслить ее слова, затем продолжала: — Для меня убийства — это не цифры. Умер человек. Человек, которого вы любили. Человек, с которым вы сегодня собирались обедать. Маленький мальчик потерял отца. Кто-то несет за это ответственность. И я обещаю вам, что доведу это дело до конца.

Кимберли несколько успокоилась — а может быть, сказывался шок; она кивнула и спросила, нельзя ли закончить с вопросами позднее.

— Сейчас я должна идти к сыну. И она оставила полицейских в квартире продолжать осмотр.

Когда Кимберли ушла, Рук заговорил:

— Мне всегда было интересно, откуда берутся все эти Марты Стюарт.[10]Должно быть, их выводят на секретной ферме где-нибудь в Коннектикуте.

— Спасибо, что не вмешивался, пока она тут брызгала слюной.

Рук пожал плечами:

— Хотел бы я сказать, что молчал из деликатности, но, вообще-то, дело было в кресле. Мужчине трудно выглядеть убедительно, сидя на шелке в цветочек. Итак, теперь, когда она ушла, могу я сообщить, что она произвела на меня неприятное впечатление?

— Да неужели? Ничего удивительного. Она крепко припечатала представителей твоей профессии. И притом попала в самую точку. Хит отвернулась, чтобы скрыть веселые искорки в глазах, и направилась к балкону. Рук догнал ее.

— Я тебя умоляю! У меня две Пулицеровские премии, и в ее уважении я не нуждаюсь. Хит лишь насмешливо покосилась на него.