Вирус лжи - Алла Полянская

И это Диана из разрозненных фактов сразу смогла собрать тот пазл, который они с полковником собрали из фактов, подтвержденных результатами многочисленных экспертиз. Реутов понятия не имел, как Диана смогла понять то, что нормальному человеку даже в голову бы не пришло, но если бы не ее звонок полковнику, то и дела бы не было. Не стали бы они расследовать вспышку гриппа. Да и с чего бы?

А теперь совершенно ясно, что преступник именно на это и рассчитывал. И целью был Олег Горчинский, но, видимо, мысль о сокрытии деяния пришла преступнику только на следующий день, потому такой разрыв между острой стадией заболевания у Олега и остальных. Но как Реутов ни выспрашивал Генку, тот лишь руками разводил: никому Олег не мешал и врагов у него не было. Разве что сводные брат и сестра, дети его матери от первого брака, но они получили все, что хотели, и им ни к чему было городить такой огород, да и не те люди, чтобы построить подобную схему.

На всякий случай Реутов запросил данные на родственников Олега, но Щелканов, похоже, оказался абсолютно прав насчет них: убогие людишки с огромным самомнением и еще большей жадностью. Такие могут мышьяка в чай подсыпать, но вирус — нет, вирус им и взять негде, и навыков обращения с ним у данных граждан нет, как и доступа.

— Денис Петрович, зайди ко мне.

Это Бережной вызывает, и Реутов мысленно чертыхнулся: ему стыдно перед полковником, что он ничего не нарыл. Полковник был строг, но никогда не взыскивал зря, при этом он отлично знал свое дело и охотно делился опытом с молодыми коллегами. А голова у полковника варила намного лучше, чем у остальных, при этом Бережной практически жил в своем кабинете, работая над самыми сложными делами, не считаясь с личным временем. Он часто брался за самые безнадежные случаи, привлекая в свою следственную группу самых разных сотрудников, и когда Реутов понял, что на этот раз работать с Бережным будет он, то обрадовался.

Но сейчас ему нечего было рассказать полковнику, все ниточки, за которые он тянул, оказались дорогой в никуда, а в больнице умерло уже трое взрослых из того злополучного коридора. К тому же заболел подозреваемый в убийстве, которого арестовали утром того же дня, и пока надзиратели СИЗО это обнаружили, пока тюремный врач счел нужным доложить, пришлось изолировать около сотни заключенных и весь персонал, работающий на этаже, где находилась камера. Вирус собирал обильную жатву, но пока его удавалось сдерживать — на улице вовсю зеленела весна.

И тем не менее доложить об успехах майор Реутов не мог — не было их, этих успехов. Может, Семенов что-то выяснит о парне с ноутбуком да эксперты разберутся с формулами, которые скопировал Горчинский? Потому что сам Олег ничего им сейчас не скажет, он отчаянно борется за жизнь, а большего и ждать не приходится. Реутов покачал головой, вспоминая, каким он увидел Олега в тот день, когда все случилось, и в сотый раз порадовался, что тесть увез беременную Соню из города.

— Разрешите?

Реутов заглянул в кабинет полковника, Бережной, стоя к нему вполоборота, махнул рукой — заходи, мол, к чему церемонии. Он заваривал чай, и Реутов почувствовал, что чаю ему очень хочется, он устал, и расстроен, и раздражен.

— Достань-ка из холодильника коробку с бутербродами, Денис Петрович. — Бережной закончил с чаем и поставил на стол банку с джемом и сахарницу. — Сейчас еще Виталий придет, попьем чайку и поговорим о делах. Докладывай, что у тебя.

Это не было похоже на обычное совещание, но было именно оно. Реутов достал коробку с бутербродами, выложил их на большую тарелку, а сам рассказывал полковнику о том, что ему удалось узнать и что докладывать ему пока нечего. Не было уже ни злости, ни раздражения, а появилось ощущение, что носился он весь день по разным надобностям не совсем впустую — потому что в результате его неудач отработанные версии больше не будут путаться под ногами, а добытые факты и улики можно пристроить к делу, главное — понять, как.

— Ну, что ж, отрицательный результат — тоже результат. Тем более что формулы, которые ты отдал экспертам, могут оказаться полезной ниточкой. — Бережной положил себе на тарелку бутерброд и вздохнул. — Вот только смертей многовато в деле. Особенно детей жаль, они-то, бедолаги, ни в чем не виноваты. А мы…

Дверь открылась, и вошел Семенов. Реутов заметил, что опер заметно осунулся и выглядит больным.

— Разрешите…

Бережной кивнул на свободный стул и налил Семенову чаю. От него не укрылась ни бледность коллеги, ни сухой блеск в его глазах. Когда Семенов принялся жадно пить чай, Бережной, переглянувшись с Реутовым, вышел из-за стола и скрылся в маленькой комнате, служившей ему для отдыха.

— Ты что, Виталь?

— Да что-то мне паршиво, Дэн. — Семенов протянул ему опустевшую чашку. — Плесни-ка еще… Вот спасибо. Нет, есть не буду, не хочется совсем.

Полковник через минуту уже присоединился к ним, и они снова переглянулись с Реутовым.

— Докладывай, капитан. — Бережной бросил в чашку Семенова дольку лимона. — Да пей чай-то, тебе сейчас много пить надо.

— Спасибо, Андрей Михайлович. — Семенов зябко поежился. — Что-то замерз я, это да. По вашему приказанию я съездил в лабораторию кафедры микробиологии. В нашем медицинском институте, оказывается, огромные лаборатории, и там такое в загашниках есть, что атомную бомбу, наверное, можно собрать! Так вот, данного штамма вируса у них нет — тут они категорически заявляют. Я скопировал все записи, которые мне позволили скопировать, не имея ордера. На флешку перебросил. Все вещества, что у них в наличии, а также журналы с записями, кто и сколько расходовал, а главное — зачем. Также я показал им результаты нашей экспертизы по психотропному веществу, обнаруженному в водке, которую пили жильцы того дома, такого вещества у них тоже нет. Но профессор Головин сказал, что его и вовсе в природе не существует, надо отдельно синтезировать, и синтезировать его они теоретически могут. Сейчас проверяют расходники, чтобы выяснить, не у них ли синтезировали. Кстати, оборудование лаборатории позволяет это сделать, но составляющих у них нет… Вернее, они есть, но не все. Вот тут все записано, под протокол.

— Значит, вирус вышел не из их лаборатории. — Бережной нахмурился. — Боюсь, ребята, как бы у нас это дело не забрала совсем другая служба, ведь тут не просто массовое убийство, а биологическим оружием попахивает.

Он листал записи Семенова, молча кивая время от времени, словно факты подтверждали какие-то его догадки. Реутов успел прикончить пару вкуснейших бутербродов, когда дверь кабинета открылась, вошел профессор Озарянский, а следом за ним втиснулись двое дюжих молодцев.

— Добрый день. — Профессор подошел к Семенову и взял его за руку. — Пульс частит, температура…

— Что за дела? — Семенов дернулся. — Прививку сделали, и…

— Какая у вас группа крови, молодой человек? — Профессор Озарянский запрокинул голову Семенова и посветил ему фонариком в глаза. — Третья положительная?

— Да. А откуда вы…

— Знаю. — Озарянский вздохнул и отпустил его. — Сейчас наденете специальный костюм и выйдете с ребятами, вас поместят в больницу.