Убийство в теологическом колледже - Филлис Дороти Джеймс

Свет затухал, а шум моря становился все громче, его ласковый мерный гул возрастал до приглушенного грохота. Дэлглиш с детства помнил, как вместе с последним закатным лучом всегда возникало ощущение, что море набирает силу, словно ночь и темнота были его природными союзниками. Бывало, сидя у окна в «Иерониме», он смотрел на темнеющие кусты и представлял воображаемый берег, где осыпающиеся песчаные замки в конце концов будут разрушены, крики и смех детей затихнут, люди свернут и уберут шезлонги, а море вступит в свои права, гоняя кости утонувших моряков по трюмам давно затопленных кораблей.

Дверь в коттедж Святого Иоанна была открыта, и свет лился на тропинку, ведущую к аккуратной калитке. Коммандер отчетливо видел справа деревянные стены свинарника и слышал приглушенное фырканье и возню. За свинарником он мельком заметил сад, опрятные ряды незнакомых овощей, растущих кучками, высокие палки, поддерживающие последний урожай фасоли, и в конце – слабый свет небольшой теплицы.

На звук его шагов в двери появилась фигура Эрика Сертиса. Тот, не говоря ни слова, отступил в сторону и неуклюжим движением пригласил войти. Дэлглиш знал, что отец Себастьян рассказал персоналу о его грядущем визите, хотя и не представлял, что именно им объяснили. Возникло ощущение, что его ждали, но не особо радовались по этому поводу.

– Мистер Сертис? – уточнил он. – Коммандер Дэлглиш из столичной полиции. Думаю, отец Себастьян объяснил, что я приехал задать пару вопросов о смерти Рональда Тривза. Его отец не был в Англии во время дознания и хочет разузнать все, что только возможно, об обстоятельствах смерти сына. Не возражаете, если я отвлеку вас на пару минут?

– Да, нормально, – кивнул Сертис. – Зайдете?

Дэлглиш прошел за ним в комнату справа по коридору. Обстановка в этом коттедже разительно отличалась от домашнего уюта у миссис Пилбим. И хотя в центре здесь стоял стол из некрашеного дерева и четыре стула со спинками, комната все же выглядела как мастерская. Стена напротив двери была оборудована вешалками, с которых рядами свисал безукоризненно чистый садовый инвентарь: лопаты, грабли, тяпки, большие ножницы и пилы. На деревянных полочках снизу лежали ящики с инструментами и более мелкими принадлежностями. Напротив окна примостился верстак с лампой дневного света. Из открытой двери на кухню шел сильный и неприятный запах: Сертис варил объедки для своего маленького стада.

Он выдвинул из-за стола один стул, который со скрежетом проехал по каменному полу.

– Не подождете здесь немного? Пойду умоюсь. А то ходил свиней смотреть.

Через открытую дверь Дэлглиш видел, как энергично моется у раковины Эрик, плеская водой на голову и в лицо. Казалось, он пытается отмыть не только внешнюю грязь. Молодой человек вернулся с полотенцем на шее и сел напротив посетителя, выпрямив спину, с видом заключенного, который собрался с духом перед допросом.

– Чай будете? – спросил он чрезмерно громко.

– Да, если несложно, – согласился Дэлглиш, решив, что так он наладит контакт.

– Какие сложности. У меня пакетики, я не завариваю. Молоко, сахар?

– С молоком.

Через несколько минут он поставил на стол две тяжелые кружки. Чай оказался крепким и очень горячим. Никто из них не решался первым поднести чашку ко рту.

Дэлглишу нередко попадались на допросе типы, у которых почти на лбу было написано, что они виноваты. Но вот в чем конкретно заключалась вина? Нелепо было подумать, что этот робкий мальчик – положим, слегка постарше, чем мальчик, – способен убить живое существо. Даже его свиньям перерезали горло в продезинфицированном и строго определенном месте – на сертифицированной скотобойне.

Сертису хватило бы физических сил для схватки. Под короткими рукавами клетчатой рубашки мускулы на руках выступали словно веревки, а грубые руки настолько не соответствовали по размеру пропорциям тела, что казалось, будто их пришили. Лицо с тонкими чертами обветрилось и слегка загорело, а под расстегнутыми пуговицами рубашки из грубого хлопка можно было заметить полоску белой и нежной, как у ребенка, кожи.

Подняв кружку, Дэлглиш поинтересовался:

– Вы и раньше держали свиней или только с тех пор, как получили здесь работу? То есть четыре года?

– Как приехал сюда. Мне всегда нравились свиньи. Когда я получил эту работу, отец Себастьян разрешил завести полдюжины, если они не будут слишком шуметь и вонять. Но это очень чистоплотные животные. Люди сильно ошибаются, они не воняют.

– И вы соорудили свинарник самостоятельно? Удивлен, что он из дерева. Я считал, что свиньи могут разрушить почти все.

– Это да, это они могут. Но дерево только снаружи. Отец Себастьян настоял. Он терпеть не может бетон. А внутри я выложил все шлакобетонными блоками.

Сертис подождал, пока Дэлглиш не сделает первый глоток, и лишь потом поднял свою чашку. Коммандер удивился, насколько вкусным оказался чай.

– Я почти ничего не знаю про свиней. Мне говорили, что они очень умные и общительные.

Сертис заметно расслабился.

– Да, есть такое. Одни из самых умных животных. Они мне нравятся.

– Повезло же колледжу Святого Ансельма. Получают бекон, от которого не разит химикатами и из которого не сочится неаппетитная вонючая жидкость. И свежую свинину.

– По правде, я держу их не для колледжа. Скорее, так сказать, для компании. Конечно, в итоге приходится их убивать, и это настоящая проблема. В Евросоюзе так много норм по поводу скотобоен, всегда необходимо присутствие ветеринара, поэтому люди не хотят возиться с несколькими животными. Перевезти их тоже сложно. Тут недалеко от Блитбурга живет фермер, мистер Харрисон, он и помогает. Мы вместе посылаем свиней на скотобойню. И он всегда заготавливает немного свинины для себя лично, поэтому я могу время от времени поставлять отцам приличное мясо. Свинину они почти не едят, зато от бекона не отказываются. Отец Себастьян постоянно норовит заплатить, но я считаю, что это должно быть бесплатно.

Не в первый раз Дэлглиш призадумался над способностью человека искренне любить животных, активно заботиться об их благополучии, преданно служить их нуждам и так просто примиряться с их забоем.

– Вы знали Рональда Тривза? – приступил он к делу, ради которого пришел. – В смысле знали его лично?

– Не особо. Я знал, что он студент, видел в колледже, но, если честно, мы даже не разговаривали. По-моему, он был какой-то нелюдимый. Ну, то есть, когда я его здесь встречал, обычно он был сам по себе.

– Что случилось в тот день, когда он погиб? Вы находились дома?

– Да, мы с сестрой были в колледже. Все случилось на выходных, она как раз ко мне приезжала. В ту субботу мы не видели Рональда. К нам заходил мистер Пилбим, спрашивал, не заглядывал ли Тривз. Мы сказали, что нет. И больше ничего не слышали, пока где-то около пяти я не вышел, чтобы подмести опавшие листья в галереях, во дворе и помыть полы. Днем раньше шел дождь, и в галереях стало грязновато. Обычно я подметаю и поливаю их из шланга после того, как закончатся службы. Но в тот раз отец Себастьян попросил меня помыть полы перед вечерней. Тем и занимался, когда мистер Пилбим сказал, что нашли тело Рональда Тривза. А позже, еще до вечерни, нас собрал в библиотеке отец Себастьян и сообщил, что случилось.