Незнакомец - Харлан Кобен

– С чего начали?

– «Dust in the Wind». «Kansas».

– Хм, – промычал Адам.

– Что?

– Начать с медляка?

– Да, но это здорово сработало. В баре темно, приглушенный свет, все так атмосферно, и потом мы сразу, без остановки переходим к «Paradise by the Dashboard Light». У всех сносит крышу.

– Мит Лоуф,[6]– кивнув, сказал Адам. – Хорошо.

– Правда?

– Погоди, с каких пор у вас появилась вокалистка?

– У нас ее нет.

– Но «Paradise» – это дуэт мужчины и женщины.

– Я знаю.

– Причем довольно агрессивный, – продолжил Адам, – со всеми этими «Ты будешь любить меня вечно?» и его мольбами дать ему вздремнуть на приборной доске.

– Знаю.

– И вы это исполнили без женского вокала?

– Я пел за обоих, – ответил Гриббель.

Адам сел прямо, пытаясь представить себе это:

– Ты поешь и за мужчину, и за женщину?

– Всегда.

– Это, должно быть, чертовски трудно.

– Тебе надо послушать, как я пою «Don’t Go Breaking My Heart». Одну секунду я – Элтон, следующую – Кики Ди. Ты обрыдаешься, правда. К слову сказать…

– Что?

– Вам с Коринн надо куда-нибудь выбраться вечерком. По крайней мере, тебе-то уж точно. Если мешки под глазами станут еще больше, тебе придется вносить доплату при регистрации на самолет.

Адам нахмурился:

– Ну, ты хватил.

– Да ладно, ничего.

– Завтра мы все занимаемся делом Майка и Евнис Рински?

– Я потому к тебе и пришел.

– Проблемы?

– Нет, только мэр Гаш-какой-то-вски хочет поговорить с тобой о выселении Рински. У него какое-то сборище в семь, и он спрашивал, сможешь ли ты заехать к нему после. Я отправил тебе адрес эсэмэской.

Адам проверил телефон:

– Ага, ладно. Думаю, надо его выслушать.

– Я сообщу его помощникам. Приятного вечера, друг мой.

Адам посмотрел на часы и удивился: уже шесть часов.

– И тебе приятного.

– Дай мне знать, к чему готовиться завтра.

– Сделаю.

После этого Гриббель удалился, оставив Адама наедине с собой. Секунду он сидел и прислушивался. Издалека до него доносились звуки медленно и мучительно отходящего на ночной покой офиса. Ладно, сделаем шаг назад. И рассмотрим все заново. Начнем с того, что нам известно точно.

Первое он знал: вчера Коринн приходила в школу. Второе, примерно в обеденное время Кристин видела, как Коринн выехала со школьной автостоянки. Третье… ладно, не третье, но…

Кассы на платных дорогах.

Если Коринн проехала хоть какое-то расстояние, это зафиксировано в терминалах, где взимается дорожный сбор. Школа находится неподалеку от платежного пункта на Гарден-Стейт-парквей, проезд через него должен быть зафиксирован на транспондере. Могла ли Коринн убрать транспондер, минуя пункт оплаты? Едва ли. Вы прикрепляете эту штуку к ветровому стеклу и забываете о ней. Иногда это срабатывает в обратном направлении: однажды Адам взял напрокат машину и поехал по полосе, где плата берется только через транспондер, забыв, что у него этого приспособления нет.

В любом случае стоит попробовать.

С помощью поисковой системы «Гугл» он вышел на нужный сайт, но с него затребовали номер аккаунта и пароль. У Адама не было ни того ни другого – он никогда еще не пользовался этим сайтом, – но дома среди счетов что-нибудь да найдется. Ладно, хорошо. Все равно пора двигать отсюда.

Адам взял пиджак и быстро пошел к машине. Когда он влился в поток на восьмидесятом шоссе, соединяющем штаты, у него зазвенел мобильник. Это был Томас.

– Где мама?

– Я расскажу тебе позже.

– Ты будешь дома к ужину?

– Я сейчас еду домой. Сделай мне одолжение. Достань из морозилки по бургеру для себя и для брата. Я поджарю их на гриле, когда приеду.

– Не люблю я эти бургеры.

– Плохо. Встретимся через полчаса.

По дороге он переключал радиостанции, разыскивая несуществующую идеальную песню, подходящую к моменту. Как спел бы Стив Никс – «до навязчивости знакомую», но все же исполняемую не так часто, чтобы набить оскомину. Стоило Адаму зацепиться за подходящую мелодию – редкий случай, – всегда звучал последний куплет, и он возобновлял поиск.

Адам свернул на свою улицу и с удивлением обнаружил на подъездной дорожке у дома «додж-дуранго» Эвансов. Трипп Эванс как раз вылезал из машины, когда Адам притормозил рядом. Мужчины приветствовали друг друга пожатием рук и хлопками по спине. Оба были в деловых костюмах и галстуках с ослабленными узлами, и внезапно отбор детей в команду по лакроссу в холле Американского легиона три дня назад показался событием далеким и почти нереальным.

– Здорово, Адам.

– Здорово, Трипп.

– Извини, что вот так просто взял и заехал.

– Не беспокойся. Чем я могу быть полезен?

Трипп был крупный мужчина с большими руками – из тех, кто всегда чувствует себя неуютно в деловом костюме. То ли пиджак жал в плечах, то ли один рукав был длинноват, но что-то вечно заставляло Триппа приноравливаться к костюму – одергивать его и поправлять, и было ясно, что им владеет единственное желание – сорвать с себя эту проклятую штуку. По мнению Адама, так выглядели очень многие. На каком-то отрезке жизненного пути их повязали костюмом, как вошедшей в пословицу смирительной рубашкой, и теперь его просто не снять.

– Я рассчитывал переговорить с Коринн, – сказал Трипп.

Адам застыл на месте, надеясь, что на лице не отразится смятение.

– Я ей отправил несколько сообщений, – продолжил Трипп, – но… она не ответила. Поэтому я решил просто заехать.

– Могу я поинтересоваться, о чем идет речь?

– Ничего особенного, правда, – сказал тот каким-то странным тоном; для такого прямодушного человека, как Трипп, голос звучал чересчур принужденно. – Речь о лакроссе.

Может быть, это всего лишь воображение Адама. Или два последних, абсолютно сумасшедших дня. Однако возникло чувство, будто в воздухе между ними нагнетается некое напряжение.

– А что там с лакроссом? – спросил Адам.

– Вчера вечером заседал оргкомитет. Коринн не пришла. Что было странно, я считаю. Я хотел ввести ее в курс дела, вот и все.

Трипп посмотрел в сторону дома, как будто ожидал, что Коринн сейчас покажется на пороге.