Розыгрыш билетов в Рай - Татьяна Луганцева

– Ты смотри, так и втянешься, – предостерег его старик.

– Во что?

– Не во что, а в кого! В эту женщину, в каждую клеточку ее тела, смотри уже, с какой любовью дотрагиваешься… Точно говорю, втянешься. Это – химия! Когда одному человеку не противны, а даже приятны прикосновения другого, а следующий этап – когда эти прикосновения необходимы, это значит, между вами уже произошел обмен молекулами, и теперь из тысяч людей вас будет тянуть именно друг к другу.

– Странная теория, профессор, – покосился на него Константин.

– Теория любви на химическом уровне. Я проводил эксперимент. Завязывал глаза группе молодых людей и девушек, и потом они по очереди брались за руки, и иногда эти руки задерживались дольше, чем надо. Потом повязки снимались, и все расходились в огромные аудитории университета.

Так вот, из пяти пар четыре нашли друг друга и были потом вместе…

– Только одна неудача?

– Не успели передать еще пару-тройку молекул для установления прочной химической связи, – отмахнулся Геннадий Львович. – Так что втирай ей, Костя, свои молекулы, втирай! Никуда она потом не денется! Дотронется до красавца своего и ничего не почувствует!

– Уже почувствовала! – рассмеялась Астра. – Просто сердце остановилось. А мы до этого не встречались, и молекулы наши не соприкасались…

– Блажь все это! Страсть, порок, влечение, называйте как угодно! Настоящая любовь только там, где образовались стойкие химические связи между двумя индивидуумами! – убежденно говорил Геннадий Львович.

– Так, может, мы с Астрой и есть та пара, которая дотронулась друг до друга, но потом прошла мимо. И теперь гладь я ее ноги, не гладь, любовной связи не образуется, – вник в его теорию Константин.

– Это не факт… Как раз не видя красоты Пламена, ваши руки могли притянуться к друг другу с большей вероятностью.

– То есть, по-вашему, любовь через зрительные рецепторы не передается?

– Только тактильно!

– Судя по всему, из-за вашей теории вас и уволили? – спросил Константин, применив дедуктивный метод.

– Скорее за опыты над юношами и девушками с завязанными глазами в пустой комнате. Они углядели в этом разврат, а во мне – сексуального маньяка со склонностью к садо-мазо, – грустно сказал профессор.

– Их понять тоже можно, – не согласилась с его пессимизмом Астра.

– Вот-вот, из-за таких, как ты, не верящих в любовь, и собралась комиссия. Признали все это бредом и развратом…

– И вы нашли утешение в спиртном?

– И в нем тоже… Оно ничего не спрашивает, а только расслабляет. Я же немного парапсихолог, – сказал Геннадий Львович.

– Кто?! – в один голос спросили Константин и Астра.

– Вот у всех такая реакция… Теперь я об этом никому уж и не рассказываю. Просто меня в детстве молнией ударило, и я стал видеть ауру человека, иногда вижу, хороший человек или плохой, подходят люди друг другу или нет.

Астра покосилась на бутылку: «А ведь она еще только начата… Что же дальше будет?»

Константина волновал другой вопрос:

– Ну и как мы с Астрой, подходим друг другу?

– Не дай бог! – фыркнула она, гордо задрав нос.

Старик задумался, а потом совершенно серьезно, без тени иронии сказал:

– Подходите… Но ты ей больше, чем она тебе…

– Вот как! – У Астры удивленно поползли брови вверх. – А чего так?

Но Геннадий Львович, словно не слыша ее, продолжил свой монолог, обращаясь к Косте:

– Ты цельный, спокойный, твердо стоишь на ногах и уже точно знаешь, что хочешь получить от жизни. На тебя можно положиться. А Астра слишком долго была одна, возлагала на себя мужские функции, горда, даже спесива, заносчива, ей нравится, что она нравится мужчинам, пользуется этим. Имеет негативный опыт общения с мужчиной, поэтому теперь никому не доверяет. Броня!

– Я в армии был танкистом, – сухо сказал Константин Сергеевич.

– Вот если только это тебе и поможет, а так… не советую, не советую, – покачал головой Геннадий Львович.

– Ждать нам еще долго. Давайте еще поедим, что ли, тем более самый мудрый и сообразительный член банды все предусмотрел. – И Костя придвинул сочные куски поближе к Астре.

– Кушайте, пожалуйста!

– Не умеешь за дамой ухаживать! Вот не умеешь! – в который раз заметил Геннадий Львович. – Ты ей фрукты сначала, фрукты… и винца подлей.

Астра сначала отказывалась как могла, а потом сама налегла на бражку.

К вечеру почему-то стало холодать, сгустился туман. И было такое впечатление, что он весь устремился к ним под дом.

– Что-то холодно, – отметила Астра.

– Погода меняется, может, и завтра будет прохладно, – отметил Геннадий Львович. – Ты пей, пей… Согревайся!

– Больно она крепкая!

– А ты как хотела! Зато на всем натуральном!

– Скажите, а у Пламена какая аура? – спросила Астра.

– Тьфу ты! Опять она о нем! – недовольно поморщился старик.

– Плохая?

– Нет, не плохая… Разорванная она у него… Это когда как у бабочки только одно крыло…

– То есть он не встретил свою вторую половину? – Выпив, Константин тоже принял участие в разговоре.

– Нет… Если не встретил, крыло есть, только не четкое, оно потом наполняется цветом и молекулами другого человека. А у Пламена его вообще нет.

Геннадий Львович посмотрел на их напряженные лица и вздохнул:

– Если бы я мог хоть на один процент предположить, что вы сейчас не просто развлекаетесь, но хоть немного верите мне… Ладно, так и быть, скажу вам – он свою половину уже встретил и потерял…

– И что, ни одна другая женщина не сможет занять ее место? – ужаснулась Астра.

– Ее нет… Они были предназначены друг для друга. Так редко бывает. Его половина умерла, – закончил мысль Геннадий Львович.

Астре стало еще холодней, и она прижалась к Константину Сергеевичу. Ей было плевать на его молекулы, сейчас она прижалась бы и к черту.

Она вспомнила себя маленькой девочкой в пионерском лагере, когда, открыв рот, в темноте, при потрескивании костра, она так же слушала страшилки пионервожатых и старших товарищей. Сейчас ощущения были такими же.

– Как темно! – отметила она.

– А времени еще не так много. – Константин посмотрел на часы с подсветкой. Бинты после сбора лепестков окрасились в красный, желтый и зеленый цвета.

– А сам Пламен знает, что его половина умерла? – спросила Астра.

– Думаю, знает, раз его аура так рассыпалась. Надо бы поговорить с ним осторожно или с тем человеком, который его хорошо знает. Может, это нам что-то даст, – сказал Геннадий Львович.