Китайский зодиак - Кира Буренина

На этом книга заканчивалась. Я перевернула последнюю страницу. С большим сожалением, словно прощаясь с хорошим другом. Какой печальный конец у этой истории! А Юн считал, что хорошо, что генерал погиб за империю, что на этом история закончилась. К смерти Мэй он отнесся философски: отнять у себя жизнь в надежде на лучшую долю в последующем воплощении – вполне житейская обыденность Древнего Китая.

– А ты веришь в другие воплощения? – спросила я, убирая книгу в сумку. Кафе закрывалось, мы неохотно покинули наш уютный уголок.

– Не знаю, – ответил Юн, – как-то не задумывался об этом.

– Но ведь твой далекий предок, генерал Ли, наверное, в это верил!

– В те времена все было пронизано мистицизмом. Все верили в духов, в иную жизнь, в чудеса. И генерал не был исключением. Если император мечтал о бессмертии, что же оставалось его подданным?

– Ты очень практичный человек, – заметила я.

– Нет. Не такой практичный, как кажется, – он покачал головой, – совсем нет.

Мы шли по темной, слабо освещенной улице по направлению к моему дому. Ветер свистел в кронах деревьев, асфальт устилали рыжие кленовые листья.

– Но знаю другое: эта книга связала нас вместе, Ларра. Когда я смотрю на тебя, я слышу музыку из американского фильма «Доктор Живаго». Помнишь эту знаменитую тему?

– Да, – кивнула я, хотя тема Лары волновала меня сейчас меньше всего.

– Я впервые посмотрел этот фильм семь лет назад, – продолжил Ли Юн, – и еще тогда подумал, что я обязательно должен встретить девушку по имени Ларра. Представь себе, что я почувствовал, когда узнал, как тебя зовут. Это судьба, сказал я себе.

– Судьба… – эхом повторила я.

– Почему ты читала эти странные книги о том, как надо правильно расставаться? – Ли Юн строго посмотрел на меня.

– Это все в прошлом. Мне казалось, что я любила… Но я ошибалась.

– Ты уверена, что прежняя любовь ушла?

– Уверена. И я тоже благодарна судьбе за то, что встретила тебя. Мне все время кажется, что мы знакомы вечность…

– И мне так кажется. – Ли Юн подошел ближе и положил руки мне на плечи. – Вечность, как хотели Мэй и генерал. Не будем их разочаровывать.

«Разве можно за три дня полюбить человека совершенно из другого мира?» – думала я, крепко прижимаясь к Ли Юну. И ответ пришел незамедлительно: «Можно. Ты его любишь, и он любит тебя».

В ночном воздухе танцевали рыжие листья, ветер подхватывал их и подбрасывал вверх. Листья страстно и весело кружились, извиваясь, зависали на секунду и падали. А еще выше – над московскими домами, над деревьями и улицами – парил почти невесомый шелковый платок. Или это была оптическая иллюзия и в черноте ночи летал всего лишь кленовый лист? А может, воздушный змей, неизвестно как залетевший сюда из Пекина? Мы стояли обнявшись, и казалось, что это уже было когда-то и будет длиться вечность.