Проклятое семя - Михаил Март

На его счастье, Ляля не заглядывала в его медицинский саквояж и не видела топорика и свою сокровенную коробку. Он тихо и мирно уехал на работу. Она верила в то, что Роман врач и работает в поликлинике. Для девушки он оставался Никитой. Этим именем он представлялся всем и уже привык к нему. Утром она ему сказала: «Ты носишь парик, усы и очки, чтобы быть пострашнее. Бабы пристают, да?» Она нашла ему оправдание, но его поразил ее склад мышления. В пятнадцать неполных лет девчонка мыслит так однобоко. Или она притворяется? Хочет выглядеть взрослой и зрелой? Встать на ступень выше?

Перед поездкой к Матвею с отчетом он заехал на свою вторую квартиру, оставил там коробку, сменил парик, одежду и заехал в школу, где училась Лена. В записной книжке он нашел запись: «Елена Семеновна Пекарская. 9 класс «Б», школа 226».

Во время перемены вошел в учительскую.

— Приятно всех видеть, уважаемые дамы. Я корреспондент «Комсомолки». Два-три глупых вопроса. Каков уровень интеллекта нынешнего поколения, готового нас сменить?

Лица оставались печальными. Шесть женщин и один мужчина лишь усмехнулись.

— Но ведь вундеркинды должны быть? Я слышал даже о медалях лучшим ученикам.

— Был такой, — с грустью сказала самая говорливая девушка лет тридцати. — Павлик Ковылин. Очень одаренный ребенок. К сожалению, погиб.

— Что с ним случилось?

— Нашли в подъезде на чердачном этаже. Ножевое ранение. Спасти не удалось. Убийцу тоже не нашли. Удивительно, но следов насилия на теле не было. Значит, он сам туда поднялся. Его хоронила вся школа.

— Печальная история. И что же, он один такой был в школе?

— Нет. Его медаль перешла к Леночке Пекарской. Умненькая девочка, но до Павлика ей было далеко.

— А можно повидать вашу медалистку?

Тут в разговор вмешалась другая учительница.

— Лена сегодня в школу не пришла. Вероятно, у нее опять заболела бабушка. Она очень ее любит, а та уже старенькая. Мать актриса, постоянно на гастролях, отец погиб. Гонщиком был. На машине разбился. Можно сказать, девочка сирота. Но очень много пропускает занятий. Но учеба ей дается легко. Собирается поступать в медицинский. Увлечена анатомией. Но вряд ли вы сумеете с ней поговорить. Она очень необщительная девочка. Ребята к ней тянутся, но она ни с кем не дружит. Держится обособленно.

— Если к ней тянутся, значит, она интересна.

— Внешне безусловно. Красивая девочка, и знает об этом. Но очень гордая.

— Или зазнайка, — добавила другая учительница.

— Имеет право, — отрезала первая.

— Ладно, милые леди. Где здесь ближайшая школа?

Ему объяснили. Роман вышел на улицу сам не свой. Перед глазами маячила финка, найденная в коробке. Кому, как не Ляле, легко завлечь мальчишку на чердак? Но если это лишь предположение, то бабка, воспитавшая ее, с раскроенным черепом вовсе не фантазия, а факт.

* * *

— Так вот, — продолжал Матвей, не здороваясь с вошедшим Романом, а усаживая его на диван. — Квартиры, машина, дача, все записано на имя Снежаны Дергачевой. Ее никто в убийстве матери не заподозрит.

— О ком вы говорите? — спросил Роман.

— О родной сестре Риты Снежане, которая живет на Таганке, — пояснил Матвей. — Вчера она отравила свою мамочку.

— И что удивительно, — продолжил Глеб, — никто не видел, как Снежана входила в дом и выходила из него. Я проверил чердак и подвал. Замки уже поржавели.

— Значит, в доме есть еще одна квартира в ее распоряжении, — очень убедительно заявил Роман.

— А почему нет? — приподнял узкие плечики Матвей. — Она там родилась, выросла, у нее могут быть подруги, друзья.

— Если она никуда не собиралась уходить, то зачем переодевалась? — спросил Глеб. — У меня на глазах превратила себя из милой хорошенькой девушки в дешевую шлюху. Точнее, в дорогую. Потом грохнула мамашу и ушла.

— Значит, не к подруге, — так же холодно продолжил Роман. — А почему квартира не может быть пустой? И переоделась она на свидание, которое назначила в этой квартире. Может, кто-то сдает квартиру в этом подъезде. Кому, как не своим, ее сдать, а не пускать людей с улицы.

Матвей вынул из стола бумажку и пробежал по ней глазами.

— Когда люди Станислава обходили квартиры под видом водопроводчиков, только в трех им не открыли двери. Вот их мы и проверили. Снежаны в то время в доме не было.

— Толковая идея, — согласился Глеб. — Но я не думаю о свидании. Снежана ущербна. У нее кошмарный шрам на ляжке. Она не будет раздеваться перед мужчиной. А квартира предполагает интим. Ни один мужик не усидит на месте перед живым воплощением плоти. Она бесподобна. Но эта самая ущербность и не дала ей воли. Женщина замкнулась в себе. И вот она повстречала свою копию. Думаю, что это произошло не так давно. Вольная, свободная, смелая, дерзкая, наглая, напористая без комплексов сестра. Снежана ей завидует и во всем старается ей подражать. Вот почему она так одевается, так же красится и вертится перед зеркалом. Но в ее движениях нет еще той свободы и распущенности. Нет того сексуального шарма, как в Рите. Ту я тоже видел перед зеркалом. И после утомительной ночи мне вновь хотелось на нее наброситься. А Снежану мне хотелось обнять и пожалеть. Вот в чем их разница. Но скоро она сотрется. Удав всегда пожирает кролика.

— Может, возьмешь бедняжку на поруки? — слезливым тоном пропел Матвей. — Она и тебя отравит. Этих птичек успокоит только могила. Кстати. А как поживает наш дорогой Семен Пекарский?

Старик повернулся к Роману.

— Полагаю, он уже не поживает.

— Надеюсь, ты работал в перчатках?

— Я их вчера вообще не снимал.

— Хорошо. Ну, а при вскрытии твой суперсостав не обнаружат?

— Я не знаю, оставляет он следы в крови или нет. Это не имеет значения. Для этого надо взять кровь на анализ. Но кому такое придет в голову, если смерть наступила от охлаждения организма.

— И то верно, — кивнул Матвей. — Теперь Рита осталась голой.

— У нее есть сестра, — заметил Глеб. — А еще подполковник Ратехин. И вы не учитываете ее личного телохранителя Кирилла Майского. Тоже темная лошадка. А на данный момент мы даже не знаем, где его искать. А Снежану твои сыщики так и не могут проследить. Думаю, что девочке грозит опасность. Чем-то мы себя выдали.

— Рита должна появиться в одном месте, — сказал Роман. — По адресу своей дочери на Ломоносовском проспекте.

— Значит, Семен выкрал дочь? — спросил Матвей.