Ментовская работа - Данил Корецкий

— Опять?! Ей-Богу, не буду играть, если так, — вспылил первый. Буренко немного подумал.

— Ладно, давайте не вдаваться… А по сто капель совсем бы не помешало!

Он сглотнул, и второй подбородок колыхнулся в такт с кадыком.

— Не распускайтесь, товарищ Буренко! — желчно произнес прокурор. — Иногда мне кажется, что вы просто бравируете своим цинизмом!

Врач откинулся на спинку стула и изготовился к обстоятельному ответу, но передумал и махнул рукой.

— Ладно, в конце концов, любую патологию можно считать нормой и порядком, все зависит от точки отсчета. Тогда противоестественное дело — обычная работа. Но сейчас я не хочу споров. За дело! Где там наш Петюнчик?

— Машину загоняет, сейчас явится, — проворчал первый, набирая в согнутую ладонь черные прямоугольники. — Да вот и он! Чего это ты такой вскукоженный?

Грубое лицо Шитова выражало озабоченность, и стул для себя он выдвинул слишком резко.

— Кажется, здесь кто-то был…

— Где «здесь»? Кто был? — насторожился исполнитель.

— Черт его знает! — Шитов извлек мятую пачку дешевых сигарет, размашисто чиркнул спичкой. — Я двери в гараж всегда проволокой закручиваю, так вот ее нету. И замок…

Он прикурил, мазнул взглядом по враз отвердевшему лицу первого и безразличной мясистой физиономии врача, покосился на углубившегося в бумаги прокурора.

— …И замок легко открылся. Обычно туго проворачивался, а сегодня — сразу!

— Кому он нужен, твой гараж, — раздраженно бросил Буренко. — Мы здесь черт-те сколько не были, ты просто путаешь. Бери «камни»!

Младший сержант выполнил предложение врача, но без обычного азарта.

— Кто заходит? — вяло спросил он.

— Я и зайду! — Буренко торжественно показал дубль «один-один» и с размаху хлопнул по столу. Шитов приставил «один-два».

— Легко открылся, значит… — неожиданно сказал первый номер, и оказалось, что он положил свои кости на скатерть, как бы потеряв интерес к игре. — А давай-ка мы его посмотрим, замок-то. Принеси сюда, Петро, поглядим при свете…

Шестой мигом сбегал за замком.

Не обращая внимания на недовольное брюзжание Буренко, первый попросил у Григорьева лист чистой бумаги и, держа над ним замок, стал греть спичкой донышко вокруг отверстия для ключа. Младший сержант и врач напряженно следили за его манипуляциями. В комнате наступила тишина.

Кап — крохотная желтая капелька сорвалась на белую поверхность листа. Первый быстро наклонился, нюхнул.

— Ты-то сам его не смазывал? — озабоченно спросил он. — Ладно, дай ключ…

Немного повозившись, первый осторожно опустил замок на стол.

— Похоже, действительно открывали. Непрофессионал — подобрать как надо не смог — раздолбал личинку, и все дела! А как подвал-то?

— Его только из пушки откроешь… Хорошо — в гараже ничего нет, — медленно цедил слова явно озабоченный Шитов.

— А в подвале что такого особенного? Подвал и подвал! Чего вы всполошились? — по-прежнему раздраженно перебил врач, вытирая заношенным платком потеющую шею. — Если даже залез какой-нибудь ханыга — что с того? Что он тут увидит?

— Опаздывают наши! — взглянув на часы, сказал первый. И преувеличенно бодро добавил:

— Козла-то забить надо, ребятушки! Мой заход!

Через несколько минут напряжение разрядилось. Резко хлопали кости домино, раздавались обычные для такого времяпрепровождения междометия, слова и короткие фразы. Все шло как обычно, если не считать некоторых мелочей. Например, первый номер играл без обычного блеска.

Он лучше, чем кто-либо из присутствующих, исключая, пожалуй, прокурора, который демонстративно изображал, что все происходящее его ни в коей мере не касается, представлял, какие последствия может иметь инцидент с замком. «Уголок» был объектом особого режима, и потому интерес к нему со стороны любого постороннего человека являлся чрезвычайным происшествием, требующим тщательного расследования, доклада по команде и принятия мер по предотвращению рассекречивания. Любых мер, вплоть до переноса места исполнения. А с этим хлопот не оберешься!

Первый вспомнил, как переносили точку из Степнянской тюрьмы. Прочесывали все окрестности в поисках подходящего места, ломали голову над планом города, несколько раз осматривали тир Центрального райотдела… А объекты накапливались, камеры переполнялись, тогдашний начальник КТ-15 строчил рапорта все выше и выше… Когда наконец обустроились и стали работать, пришлось пропустить всех за неделю, бр-р-р, настоящая мясорубка…

Первый, незаметно для себя, брезгливо скривился.

— Что это вы? — удивился Буренко. — Живот схватило? А «тройку» к «пятерке» зачем притуливать?

Исполнитель молча переходил и постарался отогнать навязчивые мысли. «Обсудим с Викентьевым и все обрешим, — подумал он. — Здесь-то с кем говорить? Григорьев за приговором надзирает, замки его не интересуют. Буренко вообще от наших дел отстраняется. Не с сержантом же советоваться! Что-то он хмурый, будто боится в штаны наложить. С чего бы?!»

Действительно, кряжистый, с цепким взглядом Шитов был не в своей тарелке. Дело в том, что под предлогом ремонта и восстановления «Волги» для спецопергруппы он «захимичил» новый аккумулятор, два ската и ремонтный набор двигателя. Все это хранилось в гараже «уголка». Если Викентьев что-то заподозрил, то проникновение в гараж могли осуществить ребята из инспекции с вполне определенной целью: задокументировать факты и взять его на такой крючок, сорваться с которого не удастся даже столь ловкому и изворотливому парню, каким он считал себя.

— Рыба! — объявил Буренко и, забывшись, откровенно выдохнул сивушный дух в сторону первого номера.

Тот встрепенулся.

— Слушай, Петро, а спирт у тебя там так и стоит? — спросил он. — Может, это Титков нырнул по старой памяти? Он сейчас все время ищет, где врезать. А ключ от ворот когда-то терял — может, нашел, когда понадобился?

— И вправду, — облегченно вымолвил Шитов и вскочил. — Пойду взгляну…

— Давай вместе, — поднялся следом врач, быстро взглянул на Григорьева и, ни к кому не обращаясь, пояснил:

— Делать-то все равно нечего. И где они ездиют?

Вернулись Буренко с Шитовым только минут через двадцать.

— Баллон на месте, — торопливо доложил младший сержант и, пройдя в угол, завозился у старого шифоньера. — Чуть-чуть не полный. На полстакана.

— На стакан, — уточнил Буренко. — Выдохся, он же летучий… — И без всякого перехода спросил:

— Сколько можно ехать?

В комнате наступила тишина тревожного ожидания. Привычный график нарушался, обсуждать возможные причины никому не хотелось.

— Пойду встречать. — Шестой номер, обойдя прокурора и старательно отворачиваясь от исполнителя, вышел во двор. Громко хлопнула дверь.