Астролог. Код Мастера - Павел Глоба

Василиса гремела на кухне посудой и дверцей холодильника.

– Так вы яйца будете? – спросила Василиса, заглядывая в кабинет.

– Вкрутую или всмятку? – уточнил прокурор.

– Яйца «кокот».

Андрей открыл глаза, постепенно приходя в себя. Последние слова Василисы он воспринял вполне адекватно.

– А этот «кокот» случайно не из «Поваренной книги Ниро Вульфа»?

Василиса уперла руки в бока.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, когда яйца варят без скорлупы. Разбивают сырыми – и в кипяток. – Он поморщился. – Что-то меня такое не вдохновляют. Может, лучше всмятку?

Василиса обдала астролога волной презрения.

– Это яйца «пашот», темнота! А я тебе предлагаю «кокот».

– И в чем разница?

– Попробуешь – узнаешь.

И снова с достоинством удалилась в кухню.

Филатов с нетерпением дожидался ее ухода. Как только она вышла, он бросился к Андрею.

– Оклемался? Уф, я за тебя даже испугался. Ну что, видел кого-нибудь? Берию, Ежова? А Сталин случайно не заходил?

Успенский постарался восстановить в памяти картины видения.

– Нет, их не видел. Были какие-то. Агранов и Гендин. Кто-то из них точно пил чай из твоего подстаканника.

Филатов заметно оживился.

– Ты серьезно?! Агранов и Гендин? Они же начинали в ЧК, еще при Дзержинском, потом при Ягоде поднялись, но настоящую силу набрали при Ежове. Высоко взлетели, но с ним же и обрушились. Берия их всех расстрелял. Агранов у Ежова правой рукой был, а Гендина на военную разведку перебросили. Он там все старые кадры уничтожил. Про Ольгу Чехову слыхал? Наша разведчица, была любимой актрисой фюрера. Говорят, Гиммлер ее арестовать решил, сам за ней приехал. А она ему говорит: «Извините, мне сейчас некогда, я кофе пью». Он заходит, а она и правда кофе пьет. Знаешь с кем? С Адольфом Гитлером. А в ванной у нее в это время «пианистка» с рацией пряталась. Вот так наши разведчики работали. По–взрослому. Так вот, Гендин эту артистку как раз и курировал. Лично. Они с Аграновым вообще по работникам культуры специализировались, особенно по писателям. Многих посадили и расстреляли. Гумилев, Есенин, Маяковский, Мандельштам – это все их работа. И тем, кого не посадили, жизнь испортили. Вокруг Алексея Толстого крутились, Булгакова на допросы таскали. Словно искали кого-то, вроде специальное задание выполняли.

– Они искали Мастера, – негромко произнес Успенский.

– Вот только к Горькому их Ягода не подпустил, он тогда наркомом был, – продолжал Филатов, не обратив внимания на замечание друга. – Они его и убрали.

– Кого? Горького или Ягоду? – не понял Андрей.

– Обоих.

– Откуда у тебя такие глубокие познания?

– Я про них книжку читал. Название только не запомнил. Не то «Пламенные чекисты», не то «Кровавые палачи сталинского террора». Интересная такая книжка.

– А про школу «Атон» в твоей книжке ничего не было написано? – поинтересовался астролог.

Прокурор оживился.

– Как же, была такая тайная школа. Скорее, даже тайное общество. Состояли в нем почти все наши писатели. Алексей Толстой, Булгаков, Маяковский, Катаев, сказочник Шварц, фантаст Ефремов. Легче перечислить, кого из писателей там не было. И не только писатели. Конструкторы тоже: Туполев, например, или Королев. А руководил всеми авиаконструктор Бартини. Итальянец. Очень загадочная фигура. Кстати, родился на один день раньше Булгакова. С точки зрения астрологии, весьма интересный коллективчик складывается.

Филатов взял подстаканник, покрутил в руках, разглядывая. Потом спросил:

– Слушай, Палыч, я одного не понял, ты вот мне тут долго морочил голову насчет звезд, радиоприемника. А сам взял подстаканник и все увидел. И с железной оградой, с которой вчера информацию считывал. Допустим, все так и есть. Так, может, ты не астролог, а просто самый обыкновенный экстрасенс?

– Я думаю, подстаканник сыграл роль антенны–усилителя. Но не простой антенны, а направленной. То же самое произошло и в случае с оградой. Как это у меня получается, я не знаю. Вроде короткого замыкания: раз – и мгновенно подключился. Но ты был прав, когда говорил, что видения к делу не подошьешь. Ведь мозг человека – черный ящик. А мой мозг, к тому же, ящик с трещиной. Не хочу тебя разочаровывать, но все это могло оказаться обыкновенной галлюцинацией.

Прокурор заметно приуныл.

– Ну, зачем ты это сказал? А я уже почти тебе поверил.

Но Андрей ободрил его:

– Как правило, мои видения подтверждаются. Но для того, чтобы быть полностью уверенным, я и составляю астрологический прогноз. И это уже научный факт, ибо звезды не лгут. – Он вдруг вспомнил о задании, данном ему Василисой. – О, кажется, скоро каждый из нас получит по яйцу, а если повезет, то и по паре! Надо быстрее отрабатывать завтрак.

Он заканчивал работу, когда в комнату вошла Василиса с подносом. Он весь был уставлен маленькими белыми кофейными чашечками в синий горошек.

– Это что, кофе? – в недоумении вздыбил брови Филатов.

Он привстал и, к немалому удивлению, обнаружил в чашках что-то белое.

– Это и есть «кокот», – пояснила Василиса. – Яйцо разбивается в кофейную чашку, предварительно смазанную маслом.

– Изнутри? – на всякий случай уточнил прокурор.

– Разумеется. А сверху сыплешь все, что найдешь в холодильнике. Мелко накрошенный сыр, грибы, ветчину, колбасу. Можно копченую. В яйцо не мешает добавить сметану и еще маленький кусочек масла. Вот и все.

И хотя Филатов ничего крамольного в рецепте не услышал, за ложку он взялся с большой осторожностью. Впрочем, осторожность оказалась излишней. Через секунду он уже вовсю налег на диковинное блюдо.

Василиса обернулась к Андрею:

– Много наработал?

– Угу, – буркнул астролог. – Интересно получается. Твоя Ада родилась в ночь смерти Елены Сергеевны Булгаковой, которую принято считать прообразом Маргариты. Знаешь, у твоей подруги восходящий знак – Телец, причем градус совпадает с положением Солнца в гороскопе рождения Булгакова. Получается, госпожа Винтер синтезирует в себе образы как Маргариты, так и ее создателя. В каком-то смысле Ада продолжает миссию Булгакова. Сильный знак Льва в ее гороскопе обусловил ее стремление играть и находиться в центре внимания. Она, случайно, в самодеятельности не участвует?