Сонька. Конец легенды - Виктор Мережко

— Получили по полной?

— Пока разминочно, — засмеялся Конюшев. — Если не возражаете, совет. Меньше говорите, больше слушайте.

Князь при появлении Гришина даже вышел из-за стола, протянул руку:

— Рад визиту. Каково настроение?

— Рабочее.

Икрамов вернулся на место, следователь уселся напротив.

— Слушаю, ваше высокородие, — произнес он.

Князь улыбнулся.

— Я бы желал вначале выслушать вас.

— Меня? Я пока пуст, как бутылка из-под вина.

— И никаких соображений?

— Самые крохотные.

— Изложите их мне.

Гришин вытер рукавом вдруг вспотевший лоб.

— Вначале два условия, князь. Во-первых, прошу не касаться скандала, который случился со мной несколько лет тому назад.

— Самострел?

— Именно так.

— Второе?

— Я прошу дать мне полную свободу в поисках материала. Никакого давления, спешки, недоверия. Я соскучился по работе, и не в моем интересе затягивать ее, плутать, врать. Предпочитаю действовать честно, без моргания глазами.

— Я принимаю ваши условия, — кивнул Икрамов.

— И третье…

— Все-таки третье?

Гришин поднял на него тяжелые, навыкате глаза.

— Жалованье. Оно должно быть достойным, чтобы не думать о куске хлеба, который я должен принести в семью.

— Хорошо, — согласился князь. — Я доложу господину обер-полицмейстеру, и, думаю, он решит этот вопрос. — Помолчал, снова улыбнулся. — Теперь соображения по работе, Егор Никитич?

Тот сложил ладони лодочкой, подумал.

— Я уже встречался с Мироном Яковлевичем, и мы наметили некий план действия. Начнем с того, что занесем в картотеку всех особ женского пола, имеющих увечья надбровной части лица.

— Как вам это удастся и насколько быстро?

— Вас торопят?

— Есть такое.

— Через своих агентов, ваше высокородие, мы соберем сведения, систематизируем их, после чего начнем вести тщательную слежку за наиболее вероятными личностями.

— А почему увечья именно надбровной части лица?

— Дама, возглавлявшая налеты, прикрывала черной повязкой как раз этот лицевой сегмент. Не думаю, что ею руководило желание эпатажа. Скорее всего, некое увечье. А это уже серьезная зацепка.

— Но возможны и другие варианты наличия той же кисеи или повязки на глазу. Например, желание максимально скрыть лицо.

— Зачем?

— Понятно зачем. Повести полицию по ложному следу, сбить с толку, максимально запутать историю.

— Нет, ваше высокородие. Преступники в своей массе много глупее, чем мы себе представляем. Составлять хитроумные схемы, чтобы самим же в них запутаться, — это не для наглого и бесцеремонного налета. Поверьте моему опыту, все значительно проще и натуральнее.

— Хорошо, — поднял ладони Икрамов. — Вы много опытнее меня в вашем ремесле, поэтому я доверяю вам. Просьба… Если у вас появится некая ясность в ведении дела, обязательно проинформируйте в первую очередь меня.

— Можете в этом не сомневаться, ваше высокородие. — Гришин пожал протянутую руку Икрамова и покинул кабинет.

…Был ранний вечер. Варвара Антошкина уже покинула кабак на Конюшенном, где провела не один час в бесполезном глазении на полупьяных и пьяных мужиков, стала ловить случайного извозчика. И вдруг от неожиданности даже застыла.

В кабак направлялись два господина, и один из них был азиат.

Антошкина отмахнулась от подкатившего лихача, поискала глазами возможного городового и увидела его на другой улице в каких-то ста шагах.

Заспешила к нему.

— Чего тебе? — недовольно спросил тот, видя спешащую к нему деваху.

— Слушай сюда, — торопливо заговорила та. — Зови еще пару фараонов, возможно, будем крутить одного господина.

— Совсем сбрендила, манька? — возмутился городовой. — Гляди, как бы саму сейчас не скрутил в участок.

Антошкина достала из кармана нижней кофточки филерскую бляху, сунула ему чуть ли не под нос.

— Понял? Зови подмогу и топчитесь возле того кабака.

— Долго топтаться?

— Пока не появлюсь. А как свистну, сразу его и хватайте. Косенький такой, азиат!

Городовой с недоверием посмотрел ей вслед, затем поспешил в сторону двух полицейских, прогуливавшихся на углу Невского и Екатерининского канала.

В кабаке половина столов была свободна. Варвара бегло оглядела помещение, наметанным глазом вмиг поймала азиата и его приятеля в дальнем углу — это были Жак и Китаец, — направилась к соседнему с ними столику.

Громко отодвинула тяжелый стул, рухнула на него грузно, со вздохом.

— Половой!

Половой подошел сразу, поинтересовался:

— Решили вернуться?

— Не твое поганое дело!.. Вина бутылку!

— Французского или подешевле?

— Пьем только французское!

— Слушаюсь, госпожа.

Половой ушел выполнять заказ. Антошкина обвела неуверенным взглядом зал, остановилась на соседях. Они о чем-то почти неслышно спорили, и состояние у них было довольно нервное.

— Кавалеры! Ку-ку! — позвала Варвара. — Не желаете разделить одиночество прелестной дамочки?

— В следующий раз, — отмахнулся Китаец и снова углубился в разговор с Жаком.

Половой принес бутылку вина, при клиентке откупорил ее, дал попробовать девице. Она одобрительно кивнула:

— Наполни.

Тот исполнил распоряжение и удалился.

Варвара подняла бокал, кокетливо позвала:

— Мужчинки!.. Ваше драгоценное! — Выпила, посидела какое-то время, снова налила вина. — Господа! — Поднялась, направилась к соседям. — Умоляю, развлеките женщину. У нее сегодня препоганое состояние! — Опустилась на свободный стул рядом с Китайцем, попыталась положить ему руку на плечо. — Как тебя кличут, милый?

Он довольно грубо сбросил руку, так же грубо ответил:

— Ишаком! Который не только возит, но и брыкается!

— Так вы Ишачок?.. Очень дивное животное. Обожаю ишаков.

— Пошла отсюда!

— Нехорошо… Очень нехорошо так с девушкой разговаривать. И потом такие резкие жесты!.. Не только ишак, но и быдло!

— Мадемуазель, — вмешался Жак, — мы закончим беседу и непременно уделим вам внимание. Будьте любезны, посидите пять минут за своим столиком.

— Но он хамит!