Шпион из Калькутты. Амалия и Белое видение - Мастер Чэнь

Индиец, или даже два индийца, следящих за нами на пару с нанятыми мной филиппинцами? Я напряженно вглядывалась в шоферов, с их характерными бархатными шапочками и белыми костюмами. И видела, что Элистер прав, и понятия не имела, что теперь делать. Это все было так же не по плану, как и задание Элистера – чтобы я представила его с Корки спецотделу полиции в Сингапуре. Как я, интересно, это сделаю? Через Тамби, который вообще не хочет со мной говорить?

– Амалия, посмотрите туда. Вон там, где рикши.

Полукруг рикш плотно блокировал ворота, шоферам авто, чтобы въехать или выехать, надо было прижать пару раз груши сигналов, а то и применить запрещенные в городе электрические сигналы.

Мои филиппинцы были вне этого круга, на улице – да они, по инструкции, и не должны были подходить ближе.

– Так что рикши?

– Вон тот пуллер, справа.

Вот это было здорово. Вне всяких сомнений, в повозке, согнувшись, сидел очень хорошо знакомый нам человек.

Который чуть не убил накануне Элистера.

Сколько же народу следит за нами? Откуда они все взялись?

– Это что, Амалия – мы в осаде?

– По крайней мере, вы в относительной безопасности. Вы дома. Но мне никто не даст здесь комнату. Так, Элистер, мы сейчас что-нибудь быстро придумаем.

– Если придумаем, то вы едете завтра в Сиам, не так ли?

– Так, – не очень уверенно сказала я.

– Тогда делаем вот что. Вы сидите здесь, среди людей. Я иду к Корки за деньгами. И за ним самим. Мы, с двумя револьверами, берем вас под охрану с двух сторон и каким-то образом прорываемся, берем такси… дальше придумаю, пока иду. А потом мы с Корки возвращаемся и устраиваем себе тут крепость на ночь. Ждите.

Разом загорелись электрические шары по периметру круглого двора. Нежно засияли люстры в лобби отеля, среди знаменитых на весь город вазонов с цветами. Здесь были даже розы, милые сердцу любого англичанина. Пахло сигарами и духами дам. За черным, подсвеченным снаружи желтыми лампами стеклом меня ждали убийцы. Слева, из дверей бальной залы, вдруг разом зазвучали ритмичные аккорды басовитых печальных кларнетов, в ритме быстрого шага. Лица людей в лобби осветились улыбками.

– Глубокая ночь, шепчущие звезды над нами, – тоненько пропела своему красавцу во фланелевом костюме юная англичанка в голубом платье и посмотрела на меня с хорошо скрытой брезгливостью.

– Браво, герцогиня, – хотела ответить ей я, но воздержалась. Это слово понятно только обитателям Британской Малайи – им называли девушку из какого-нибудь там лондонского Ист-Энда, которая здесь, среди маленьких коричневых человечков, не только оказывалась неожиданно госпожой, но и всеми силами старалась намекать на свое высокое происхождение.

Девица поняла бы меня очень хорошо. Я рывком подняла голову. Надо мной стоял Элистер, и лицо его было ужасно.

– Сядьте немедленно, – сказала я ему сквозь зубы, понимая, что вот теперь произошло что-то совсем дрянное.

А Элистер, севший, как заводной автомат, все молчал. И, наконец, выговорил что-то несвязное:

– Толпа констеблей. Флэннаган там. И Стайн, ругается, как сумасшедший, что не успел на пять минут. Боятся, что узнают гости отеля. Ну, вот теперь все.

Я коснулась его холодных и мокрых ладоней, зафиксировав краем глаза любопытный взгляд «герцогини». Коснулась еще раз, оставила там свою руку. Я уже знала, что случилось.

– Они убили Корки, – сказал Элистер с неподвижным лицом.

– В его комнате? Их видели? Когда? – говорила я, гладя его руки – просто чтобы что-то сказать.

– О чем вы, Амалия? Ведь это же Корки! – почти выкрикнул Элистер, потом как-то сразу успокоился – или, скажем так, заморозился.

К кларнетам в бальной зале присоединились трубы, сделавшие аккорды предельно резкими, туба тихо басила где-то на заднем плане. «Герцогиня» в голубом бросила на меня прощальный взгляд и потащила своего юношу к бальной зале.

– Да, в его комнате. Он… он любил поспать после обеда, – выговорил Элистер. – Вот так его и нашли.

– Раздетого? – быстро спросила я.

– Нет, вообще-то одетого, лежал рядом с кроватью, – чуть хмурясь, сказал Элистер. – И – да, без всяких сомнений, палочки для еды. Они так и…

Он бросил ненавидящий взгляд туда, где за стеклом уже была одна ночь – но кольцо пул-леров рикш стало наверняка еще гуще. Вечер в «Раннимеде» только начинался.

– На каком этаже это было? – спросила я лишь для того, чтобы не молчать.

– На втором, но высоком… Какая разница… Потому что…

И тут мы увидели, что индиец Элистера входит в круг света от фонарей и приближается ко входу в отель.

Элистер мог отступить под защиту своих собратьев, окружавших в этот момент тело Корки. Но даже если я на какое-то время и последовала бы за ним…

А прорываться через двор без Корки, даже паля в воздух из револьвера…

– Мы не можем выйти, – проговорил Элистер, начиная злиться.

– Элистер, – быстро сказала я. – Есть место, куда их не пустят ни в коем случае. Вы же обещали пригласить меня на танцы в «Раннимеде»? А оттуда, из залы… Когда поворачиваешься, то всегда есть шанс осмотреться. Только одно: какой сегодня день недели?

– Среда, – автоматически отозвался он, следя за продвижением противника ко входу.

– Отлично. Танцы в «Истерн энд Ориентл» сегодня – в вечерних костюмах. А здесь как раз в обычной одежде.

То, что было на Элистере, приехавшем со мной с пляжа, даже обычным не выглядело – тот самый, вчерашний, индийский уличный костюм. Он мог вызвать снисходительные улыбки, но англичанину было можно все. Я же… Думаю, не только глупенькая «герцогиня» оценила бы мое тонкое кремовое платье на бретельках, с широким отложным воротником и бантом сбоку. Не совсем пляжное, но когда идешь купаться с Элистером…

И мы оказались в знаменитой, вмещающей 150 человек бальной зале «Раннимеда», выходящей к освещенным огоньками газону и казуаринам, растущим по кромке моря.

Среди белых кителей с золотыми пуговицами и лаковыми ботинками – англичане что-то выглядели сегодня очень по-военному, наверное, в честь ползущих в городе слухов об убийствах. Среди накрахмаленного льна и блейзеров, намекавших на университеты и колледжи. Среди легких античных туник дам, длинных шарфов, завитых локонов возле ушей. И нежной музыки, которой начинались первые, еще пока только коктейльные танцы.

Я скосила глаз: вежливые люди в униформе преградили путь рвавшимся за нами двум убийцам, но те вступили с ними в беседу и даже тыкали в нашу сторону руками: умно.

Мы с Элистером, пытаясь двигаться в такт, переместились ближе к краю эстрады, к музыкантам в одинаковых пиджаках и бутоньерках.

Я подняла голову – и увидела совиные глаза великого шанхайца Лима. Как всевидящий демон он нависал над залом, замершим перед очередным танцем.