Бес в ребро - Георгий Вайнер

— Мамуль, ты не слышишь меня? Я ведь сегодня мог стать таким же богатым, как этот гусь с «Волгой»…

— Он денег много нашел! — выкрикнула Маринка, не в силах дольше сдерживаться.

— Где? — удивилась я.

— В школе, в раздевалке… После шестого урока… — Сережка протянул мне две туго скрученные пятерки.

— Зачем ты их взял? — спросила я строго.

— А что мне надо было сделать с ними? — засмеялся Сережка. — Там их бросить?

— Мы объявление написали! — снова выскочила Маринка. — Сережка диктовал, а я фломастером писала…

— И что же вы написали?

— Потерявшему деньги позвонить по телефону к нам домой. А сколько денег мы нашли, не написали. И какими бумажками…

— Да, не написали! А то еще хитрый какой-нибудь найдется, скажет, что он потерял, — тараторила в благотворительном восторге Маринка. — А еще, мам, нам Галина Лаврентьевна велела принести по шестьдесят пять копеек на подарки для детей Зимбабве… Или Танзании — я чего-то забыла…

— А ты знаешь, где находится хотя бы Зимбабве? — не удержался в резонерском порыве Сережка. — Или Танзания, тебе ведь все равно…

— Не знаю, мы этого еще не проходили… И не надо мне знать, где оно… Я знаю точно, что там голод, детки черненькие, голодные, нам кино показывали…

— А я ходил в Танзанию, — заметил Ларионов. — На остров Занзибар… Замечательное место…

— На Занзибар? — поразилась Маринка. — Это где доктор Айболит был?

— Наверное, — кивнул Ларионов. — Мы с ним там, правда, не встречались, разминулись. Прекрасный остров в Индийском океане, почти на экваторе… Всегда солнце и легкий океанский ветерок, в любую жару не бывает духоты… Купили на берегу мешок картошки, привезли на судно, развязали, а там только сверху килограмма три картошки, а остальное — апельсины…

Зазвонил телефон, и мы так и не узнали ничего об острове Занзибар, кроме того, что там погода всегда хорошая и обжуливают людей, впихивая им вместо картошки мешок апельсинов.

— Слушаю… — снял Сережка трубку. — Да… Да… Мы написали объявление в вестибюле… А сколько денег?.. Как это какая разница?.. Да, я учусь в этой школе… А в чем дело? Я что-то вас не понимаю…

Я увидела, что он начал стремительно бледнеть, на острых его скулах появились комья злых желваков.

— Что происходит? — встала я и решительно протянула руку: — Ну-ка, дай-ка мне трубку…

Сережка сунул ее мне в ладонь, как скользкую мерзкую жабу:

— На, поговори, это какая-то психопатка… Свинья…

— Алло, это мать Сергея Полтева, — сказала я в микрофон и почувствовала, как его волнение мгновенно передалось мне, как резко сорвалось дыхание и забилось испуганно сердце. — Я вас слушаю…

— Добрый вечер, — медово ответил женский голос в телефоне. — Я звоню по поводу пропажи денег у моей дочери… Сегодня она принесла в школу десять рублей на оплату обедов за следующий месяц, и они у нее пропали…

— Возможно… Мой сын нашел деньги в раздевалке и повесил об этом объявление в вестибюле…

— Но моя дочь говорит, что она их не могла потерять в раздевалке… Она их переложила в портфель, и деньги после этого пропали… Вы меня правильно поймите — коль деньги нашлись, то не в деньгах дело…

— Я вас не понимаю. — У меня руки затряслись. — Вы что хотите сказать?

— Я хотела просто вас предупредить… Дело в том, что Леночка никогда не обманывает… Если она говорит, что деньги были в портфеле, то как они могли оказаться у вашего сына? — текла из трубки в ухо ядовитая патока.

— Одну минутку, — перебила я ее решительно. — А когда ваша Леночка, которая вас никогда не обманывает, сообщила вам о пропаже денег?

— После школы… Открыла портфель, а деньги пропали…

— А как вы узнали, что надо звонить нам?

— Там же объявление было… Я пошла в школу, чтобы сделать официальное заявление — дело ведь не в деньгах, а в принципе… Если они сейчас начнут безнаказанно воровать…

— А вы наказали дочь за пропажу денег?

— С какой это стати? — В патоке ощутимо проступил вкус горчицы. — Одно дело, если бы она по рассеянности и небрежению потеряла, я бы ее наказала для воспитания в ней чувства ответственности! И понятия, что деньги на дороге не валяются! Если их зарабатывают честно, то они достаются очень тяжело! Но совсем другое дело, если у нее деньги украли…

— Короче говоря, вы хотите сказать, что мой сын украл деньги у вашей Леночки? — звенящим от ярости голосом спросила я.

— Зачем же вы так резко формулируете? — брызнул невыносимо сладкий сахарный сироп. — Может быть, он просто взял зачем-то, а потом раздумал…

— Тогда потрудитесь объяснить мне, зачем он повесил объявление о находке денег?

— Я же говорю, ваш мальчик, наверное, понял, что поступил нехорошо, и раздумал…

— Ага, вот это мне понятно! — Но, видимо, вместе с ним раздумала воровать деньги его восьмилетняя сестра, которая присутствовала в раздевалке, когда Сережа нашел их и они вдвоем писали объявление!

Сироп начал густеть и темнеть, пора снимать. Она недовольно сказала:

— Я ничего про вашу дочку не говорила и вообще не знала, что она там была…

— А я знаю! — неожиданно для себя пронзительно закричала я. — Ваша деточка боялась, что вы накажете ее за рассеянность и небрежность! Проще сказать, что украли! Она же не знала, что Сережка повесит объявление! А вы, вместо того чтобы похвалить и поблагодарить парня, плюете ему в душу! Это гадко и мерзко!.. Не смейте звонить сюда больше! А деньги я завтра сама отнесу в школу…

Ухали, тикали, тараторили гудки в трубке, которую я забыла положить на рычаг.

Маринка, Сережка и Ларионов с одинаково испуганными лицами смотрели на меня, потом Сережка напряженно засмеялся — видно, лицо у меня было совсем плохое, и сказал почти весело:

— Да ладно, мам, не обращай внимания! Больные люди… По себе судят…

И Ларионов включился в процедуру угомонения меня:

— Меня тетка в детстве чуть из-за денег не убила… Мать по вербовке в Сибирь на заработки уехала, а я жил у ее сестры… Тетка, царствие ей небесное, человек крутой была, женщина ужасно строгая, и денег мне, естественно, ни на что не давала… А тут у меня открылся заработок колоссальный, просто Клондайк. Сенька Смага, деклассированный лабух, поймал меня во дворе — ты, говорит, на кларнете играешь, я, мол, слышал… Ну, играешь — сильно сказано, так, в школьной самодеятельности дул понемногу… Сенька предлагает: есть халтура, слабаем на жмурика, прилично забашляют… Почему-то во дворе больницы назначил свидание… Сенька ведет меня к моргу, а там уже митинг прощальный… Оказывается, он подрядил меня играть на похоронах… Я до той поры и покойника ни разу не видел… Сунул он мне тетрадку с нотами: на, играй за нами… Я почти в обмороке, но продержался до конца, доиграл… Смага дал пять рублей, молодец, говорит, хорошо играл, очень жалобно, родственники тобой больше всех довольны, завтра снова пойдем лабать на жмурика… Только тут я сообразил, что такое «жмурик»… А тетка вечером взяла мою курточку, а из нее пятерка и выпала… Ну, стала она меня лупить чем под руку попадя: «Украл! Украл!»… Я пытаюсь слово вставить, объяснить, что к чему, а она знай свое: негде тебе такие деньжищи взять, только скрасть… Потом все-таки объяснил, сижу обиженный, соплю, скулю — ни за что, ни про что избила! А тетка говорит: избила правильно, но не за то! Чтобы со срамными людьми не водился, тебе Сенька не компания…