Снежная девочка - Хавьер Кастильо

Шаткость карточного домика осознаешь только тогда, когда кто-то вытаскивает одну из карт.

1998

Лицо гинеколога было непривычно серьезным, брови нахмурены, чего не было ни на одной из предыдущих консультаций. Грейс вздохнула, прежде чем набраться смелости и заговорить. Аарон крепко сжимал руку жены, а она раздраженно морщилась от постоянного давления аппарата УЗИ, пока врач настойчиво пыталась найти удобное положение.

– Что случилось? С Майклом все хорошо? – спросила женщина, вздрогнув от очередного прикосновения гинеколога.

Доктор Эллис вела еще первую беременность Грейс. Она была милой и доброй, и с первого же приема создавалось впечатление, что она обращается и к матери, и к ребенку, шутит с обоими, как будто крошечный эмбрион, растущий в утробе, мог ее слышать. Аарон был напряжен. С тех пор как Грейс сказала, что не чувствует Майкла, он был настороже: обычно жена все время чувствовала слабое бульканье в животе – словно трескаются зерна попкорна – из-за крошечных толчков плода длиной всего несколько сантиметров.

– Возможно, Майкл ведет себя смирно из-за беспокойства о Кире. Он наверняка думает о своей сестре и поэтому не так активен, как обычно, – успокоил Грейс муж, услышав об этом впервые.

Но одна за другой проходили минуты, казавшиеся вечностью, а доктор Эллис по-прежнему не улыбалась и не отпускала шутки, как вырос негодник Майкл, какое положение он занял в утробе матери, застенчив он или общителен, и родители поняли, что что-то не так.

После нескольких минут молчания доктор выключила аппарат УЗИ и посмотрела на родителей, осознавая, что ее слова станут для них последней каплей.

– Мне трудно говорить об этом… но… вы должны знать, плод не развивается. У него нет пульса, и он перестал расти около трех или четырех дней тому назад, судя по размеру бедренной кости и окружности черепа.

Грейс отпустила руку Аарона и поднесла ладони к лицу.

– Нет… нет… пожалуйста, Эллис, нет… это какая-то ошибка. Майкл в порядке. Я знаю, что он в порядке.

– Грейс, послушайте меня, – ответила доктор серьезным тоном. – Я знаю, сейчас это трудно принять, но такое случается. Вы не бесплодны, у вас еще могут быть дети. Такое происходит гораздо чаще, чем все думают, это не катастрофа.

– Но… две недели назад все было в порядке. Этого не может быть. Что случилось? – вскричал Аарон в поисках ответа.

– Я не могу сказать. Причин бывает множество. Я знаю, у вас сейчас трудный период. Лучше не думать об этом и сосредоточиться на главном. Это ничего не значит.

Аарон заметил, что доктор избегала называть Майкла по имени.

Грейс не слышала ни слова из их разговора, ее мысли вернулись к тому моменту, когда однажды вечером они на всякий случай сделали тест на беременность, считая, что задержка случайна. Но после того, как на тесте появились две линии, однозначно означавшие положительный результат, неуверенность тут же сменилась счастьем: теперь их станет четверо. Эйфория от того, что у Киры будет братик или сестричка, затем сменилась страхом, что они не смогут справиться, следом – сомнениями в способности финансово позволить себе еще одного ребенка, и наконец, после того как Грейс обнаружила младенческие боди и ползунки Киры, – чувством любви и единения, какого они никогда не испытывали раньше. Грейс вспомнилось, как они зашли к Кире, спавшей в своей белой кроватке, поцеловали ее, обняли и прошептали на ушко, что она никогда не будет одна.

Но эти воспоминания лишь отвлекали от трагедии их жизни, в которой вся радость испарилась в один миг, когда Санта-Клаус ехал на санях, мажоретки танцевали и весело маршировали под дождем, а белые воздушные шары навсегда затерялись в небе.

Врач продолжала говорить, объясняя, что делать дальше, но Грейс только кивала и отвечала как будто со стороны, а мысли о недостижимом теперь счастье вызывали на ее глазах слезы.

Чуть позже Грейс и Аарон сидели в неудобных пластиковых креслах, пока в операционной готовились к удалению плода, как его называла врач, или Майкла, которым он остался для них обоих. Голова Грейс покоилась на плече у мужа, ее глаза были закрыты, а он невидящим взглядом уставился на место стыка двух плиток на стене коридора: одна плитка была белой, как воздушные шары, которые терялись в вышине, другая – серой, как отражение будущего семьи из четырех человек, превратившейся в скорбящую пару из двух.

Доктор Эллис в белом халате подошла к ним, не поднимая взгляда.

– Идем, Грейс? Все готово, – сказала она своим самым теплым тоном, на который только была способна в этот момент.

Аарон поднялся и поцеловал жену в лоб.

– Это будет быстро. Не волнуйтесь, Аарон. Вы можете подождать здесь. Пройдет пара месяцев, все это станет просто плохим воспоминанием, и вы сможете сделать другую попытку. Я знаю пары, которые пытались забеременеть много раз, у одной было аж восемь выкидышей. Это более распространенное явление, чем вы думаете.

Аарон кивнул и попытался сглотнуть комок, который пережимал его голосовые связки. Силы покинули его, и тихое «Увидимся позже, милая» прозвучало не громче вздоха. Грейс отпустила руку мужа, и их пальцы разъединились с незнакомой прежде легкостью.