Сновидения - Нора Робертс

– Понял. Как закончишь – погуди.

– Пока ты себя не занял, добудь мне, пожалуйста, банку пепси. Да, и не забудь, что торговые автоматы я по-прежнему бойкотирую. Эти машины все еще имеют на меня зуб, и, кстати, безосновательно.

Рорк исполнил просьбу и принес ей банку пепси.

– Если с ними по-хорошему, то и они с тобой по-хорошему.

– Мой опыт говорит об обратном. – Ева достала свой коммуникатор и официально забронировала допросную А. Рорк тем временем удалился.

Пусть Клиппертон посидит несколько минут в одиночестве, попотеет, решила она и отправилась к себе в кабинет завести дело.

Когда она вернулась в допросную, Клиппертон лежал головой на столе. От его храпа на стене шевелились лохмотья отставшей краски.

– Запись включена. Лейтенант Ева Даллас начинает допрос Джона Клиппертона. Просыпайтесь! – Она села напротив, положила папки на стол и резко тряхнула его за руку. – Проснитесь, Клиппертон!

– А? Что? – Он поднял голову и уставился на нее осоловевшими, налитыми кровью глазами.

– Прежде чем мы начнем допрос, может, примете вот это? – Она потрясла небольшой баночкой, которую принесла с собой. Надпись гласила: «Протрезвей».

– Я не пьян. – Он изобразил негодование и выпятил колесом грудь. – Я просто устал. Когда человек пашет целыми днями, как я, неудивительно, что он устает.

– Ага. Вы отдаете себе отчет, что раз вы отказываетесь принять предложенный вам препарат, то не сможете потом сослаться на то, что во время допроса находились в состоянии опьянения, то есть были ограниченно дееспособны?

– Я не пьян, понятно? Человек, что ли, не может после тяжелого дня чуток поспать?

– Как знаете. – Она отставила пузырек. – Сейчас я зачитаю вам ваши права, для вашего же блага. Вам это уже знакомо. Итак: вы имеете право хранить молчание, – начала она.

– Я ничего не сделал! – завопил Клиппертон.

– Об этом мы еще поговорим. Ваши права и обязанности вам понятны?

– Да, да, только…

– Доводилось ли вам наниматься помощником плотника к Броди Файну пятнадцать лет назад?

– Да, у Броди я работал, а как же. Да и пару недель назад он меня брал.

– А тогда, пятнадцать лет назад, вы работали, в частности, в здании на Девятой авеню, известном в то время как Обитель?

– А?

– Обитель. Приют для обездоленных подростков.

– А, эта дыра… Там, на Девятой. Ну еще бы, мы там кое-что чинили. И еще какую-то фигню делали. Дальше-то что?

– Сколько раз вы бывали там в отсутствие мистера Файна?

На его лице, землистом и дряблом, а когда-то, возможно, вполне симпатичном, отразился мучительный мыслительный процесс, оно все пошло складками.

– А что мне там без него делать-то было?

– Глазеть на симпатичных маленьких девочек, Клип. Например, на Шелби, тринадцати лет от роду, которая за спиртное расплачивалась с тобой сексом.

– Не понимаю, о чем вы говорите. Если она такое сказала, так она врет.

– Врет, как Мук?

– Да! Сто пудов!

Ева наклонилась к нему.

– Слушай, Клип, в обоих случаях есть свидетели. Будешь врать – только себе навредишь, а с твоим послужным списком я вполне могу тебя упечь, и надолго.

– Погодите-ка! Минуточку. Я же сказал, Мук сама трясла перед моим носом своими сиськами. Это было недоразумение. И точка.

– А Шелби?

– Не помню такого имени.

– Значит, ты ей не только за секс выпивку поставлял?

– Господи! Да откуда вы все это взяли? Никакого секса там не было. Минет был. А это за секс не считается!

– Значит, вы утверждаете, что пятнадцать лет назад малолетняя воспитанница Обители делала вам фелляцию в обмен на алкоголь?

– Это был минет! – В одну секунду его лицо обрело выражение полного и искреннего ужаса. – Никакими такими извращениями, о которых вы говорите, мы не занимались. Обычный отсос.

– В обмен на алкоголь.

– Да какой алкоголь? Пара пива, делов-то…

Ева не могла понять, почему ее даже забавляет это хождение по кругу, однако старалась подвести его к главному.

– Скажем так. Несовершеннолетняя девочка делала вам минет в уплату за пару пива.

– Да. А больше ничего и не было. – Он облегченно откинулся на спинку стула – наконец-то все прояснилось. Потом опять резко выпрямился. – Эй, погодите-ка! Это же сто лет назад было. Срок давности уже вышел, нет?

– Срок давности вышел. – Она пустила к нему по столу фотографию Шелби Стубэкер. – Вы об этой несовершеннолетней говорите?

– Господи, да откуда же мне помнить-то? Так, щас… Точно! Это она была. Такая оторва! Она мне сама предложила отсосать в обмен на пиво.

– Ей было тринадцать лет.

– А говорила, пятнадцать. – Он скрестил руки на своей впалой груди и закивал. – Говорю же, врушка, каких поискать.

– Ну конечно, это же совсем другое дело! Вы же занимались оральным сексом с девочкой, думая, что ей пятнадцать лет!

– А сиськи у нее уже были что надо.

Ева молча смотрела на него, пока он не моргнул.

– Сколько раз вы снабжали ее пивом в обмен на минет?

– Пару раз. Ну, три.

Он отвел глаза, и Ева опять наклонилась ближе.

– А сколько было других девочек, Клип? Она же не единственная была?

– Еще была одна. Ее вот эта втянула. Да и толку-то от нее было… Не умела ничего. Такая толстая деваха. Дюжая. Всю дорогу хихикала. Я и кончил-то с трудом.

– И где все эти чудесные экзерсисы происходили?

– Да прямо там. Ну, не внутри, конечно. Сразу как выйдешь. Эта девка знала все ходы и выходы, умела когда хошь незаметно ускользнуть. Я же сказал, оторва та еще! Пробы ставить негде. И если ей теперь вдруг взбрело на меня это повесить, то все это полное вранье! Она меня сама попросила. И к тому же срок давности…

– Есть вещи, Клип, на которые срок давности не распространяется. Например, он не распространяется на такую мразь, как ты.

– Полегче!

– И вот на такое.

Она протянула ему фотографию останков Шелби.

– Это еще что за черт?

– Это Шелби Стубэкер.

– Угу. Это – она, – он кивнул на первое фото. – А это больше похоже на скелет какой-то. Типа как на Хеллоуин наряжаются.

– Это то, как теперь выглядит Шелби. После того как ее убили и замотали в пленку. Пятнадцать лет назад. И спрятали за стеной, которую ты поставил.

– Да что вы мне шьете? Никаких стен мы там не ставили. Какие-то латали, какие-то красили, а строить – не строили. А если бы и строили – но мы не строили! – то уж это-то увидели бы, а? Да у Броди спросите! Ничего там такого не было! Идите спросите его!