Ты шутишь, наверное? - Джеймс Хедли Чейз

Тот еще дважды переступил с ноги на ногу.

– Что?

– Вы в комиссариате не умеете смотреть.

Лепски издал звук как кошка, которой прищемили хвост.

– Это сейчас неважно. Отдайте пиджак!

– Вы ни на что не годитесь, – продолжал Виленский, – потому что если бы вы посмотрели, то заметили бы, что на пуговицах есть номера серий.

Лепски широко открыл глаза.

– Ну и что?

– А то, что если бы внимательно посмотрели эти пуговицы, мне не пришлось бы терять время.

– Ладно… Согласен, мы не умеем смотреть. Отдайте, наконец, пиджак.

– Одна из пуговиц другой серии, чем те, что на пиджаке и среди запасных. Я вам советую сравнить номер серии этой единственной пуговицы и номера серий пуговиц на пиджаке, который у Левина.

– И это будет доказывать, что Брэндон или кто-то другой срезал и положил ее вместе с запасными… так?

– Возможно, но лучше проверить пуговицы у Левина.

– Проверим. Отдайте пиджак.

Виленский снисходительно улыбнулся:

– Но это не докажет, что Брэндон и есть ваш убийца.

Лепски сжал и разжал кулаки.

– Что?

– Пуговица, найденная на месте преступления, которую дал мне Хесс, из другой серии. Она не соответствует ни пуговицам Брэндона, ни пуговицам Левина. Значит, вы напрасно теряете время.

– Ну ладно, тем хуже, – сказал Лепски, идеей «фикс» которого было выступить по телевидению. – У меня нет времени. Где пиджак?

– Вы все, из центрального комиссариата, – заметил Виленский, – всегда стремитесь к рекламе. Когда я был молодым фликом…

– Да, я знаю… Вы были Шерлоком Холмсом. Боже! Где же пиджак?

Вздохнув, Виленский поднялся и подошел к шкафу. Он достал из него пиджак, который Лепски молниеносно вырвал у него из рук.

– Я все передам шефу, – бросил Лепски, выскакивая из комнаты.

Спускаясь по лестнице, он наткнулся на телефонную будку. Вспомнив, что не предупредил Кэрол, остановился и позвонил домой. Когда она ответила, он сказал:

– Дорогая, открой пошире ушки…

– Это ты, Лепски?

Лепски сымитировал выстрел из ружья.

– А кто же еще? Может, этот мерзавец молочник?

– Прекрати говорить гадости, Лепски. И не шуми. Ты меня оглушил.

– Хорошо! Хорошо! Слушай…

– Слушай лучше ты меня, – твердо сказала Кэрол. – Ты следуешь указаниям Мехитабел?

Лепски распустил узел галстука.

– Кроваво-красная луна? Черное небо? Оранжевый песок?

– Я рада, что ты не забыл, – сказала она. – Ну и как, ты продвинулся?

Лепски даже застонал про себя.

– Все хорошо. А теперь слушай меня…

– Как это все хорошо? Что это означает?

– Ты меня слушаешь или нет? – заорал Лепски. – Я буду участвовать в передаче Пита Хэмилтона сегодня в девять часов. Я! Ты слышишь? Я…

– О, Том! – Голос Кэрол стал медовым. – Это замечательно! Правда, правда?

– Я же тебе сказал! В девять часов. Послушай, милая, предупреди, пожалуйста, соседей. Быстрее! Я хочу, чтобы они меня увидели. Скажи всем, хорошо?

– Конечно, Том. Передача Пита Хэмилтона в девять часов?

– Да, мне нужно спешить.

– Буду ждать с нетерпением!

Лепски бросил трубку, вскочил в машину и направился в студию.

Молодой служащий радостно улыбнулся ему:

– Мистер Лепски?

– Да, да.

– Мистер Хэмилтон ждет вас. Второй этаж, комната номер четыре.

– Спасибо. – Думая о первом появлении на экране, он спросил: – Мне не нужно загримироваться?

– Они это сделают там, наверху. Никаких проблем.

Лепски на лифте поднялся на второй этаж. Хэмилтон разговаривал с двумя мужчинами. Беглер уже позвонил Хэмилтону, и тот согласился.

Лепски ожидал, держа пиджак в руках и переминаясь с ноги на ногу. Наконец Хэмилтон обратил на него внимание.

– Привет, Лепски, – сказал он, глядя на него холодно и цинично.

– Салют, Пит! Я сам буду показывать пиджак. Мы не хотим, чтобы он хоть на мгновение уходил из наших рук.

– Пожалуйста, согласен. Пошли.

– А… разве не нужно гримироваться? – спросил Лепски, едва сдерживая волнение.

Хэмилтон окинул его взглядом:

– Сойдет и так. Пошли.

Он ввел Лепски в ярко освещенную студию, где у расставленных камер крутилась целая армия техников.

– Я вас пропущу вначале, – сказал Хэмилтон. – Вы только держите пиджак, говорить буду я. Быстро прорепетируем. Станьте позади, – он показал на стол пальцем, – и поднимите руки, чтобы показать пиджак.

– Минутку, – проговорил Лепски. – Может быть, снять шляпу?

Хэмилтон вздохнул:

– Все флики носят шляпы. Можете не снимать.

Лепски встал позади стола. Двое техников показали ему, как он должен держать пиджак. Камеры приблизились. Лепски напрягся. Это был великий момент в его жизни. Хэмилтон посмотрел на него, потом кивнул.

– Хорошо, расслабьтесь. – Он взглянул на часы. – Наша очередь.

Он сел в кресло. На него направили камеру.

Лепски немного вспотел, ожидая. Он понимал, что говорит Хэмилтон, но его мысли были далеко. Он думал о Кэрол, которая ожидает его появления на экране, он думал об этих мерзавцах соседях. Черт возьми! Он произведет эффект!

Потом он услышал, как Хэмилтон сказал:

– Вот пиджак, который разыскивает полиция. – Молодой бородач сделал знак Лепски, который раздумывал, какое выражение придать своему лицу. Он подумал, что лучше всего суровое. В тот момент камера передвинулась на него, бородач сделал знак не шевелиться, и не успевший нахмуриться Лепски выглядел этаким симпатягой-парнем.

– Если кто-то узнал этот пиджак, – говорил Хэмилтон, – и может сообщить любые сведения, даже самые банальные, его просят связаться с полицией.

Камера удалилась. Бородач сделал знак Лепски, что все закончилось. Лепски сложил пиджак, повесил его на руку и удовлетворенно вздохнул.

Его руки коснулась девушка и показала ему на дверь. Хэмилтон продолжал говорить. Лепски было наплевать. У него была минута славы. Когда он вышел в холл, его ноги едва касались пола. Увидев ряд кабин, он позвонил домой.

Через некоторое время трубку сняла Кэрол.

– Ну, моя радость, тебе понравилось?

– Что мне понравилось? – резко спросила она.