На раскаленной паутине - Михаил Март

Утомительное дежурство, бездарное времяпрепровождение, бесконечное сидение с телефонной трубкой возле уха и карандашом в руке валило Елистратова с ног. Он не привык к такой работе, и каждый час длился как сутки.

Он не стал загонять машину во двор, а оставил ее возле подъезда. Часа четыре на сон — и вновь на работу. Завтра начинается строевая служба. Съезд в город московского политического бомонда требует чистых улиц и радужных улыбок. У нас все в порядке! Подполковник не хотел ни о чем думать. Пошли они все!… Холодный душ на ночь и чистая постель.

Стряхнув воду с фуражки и погон, он вошел в подъезд и стал подниматься по темной лестнице. «Опять лампочку сопляки вывернули! Как темнеет — так попадаешь в катакомбы какие-то, а не в жилой дом».

— Елистратов?

Он не мог разглядеть человека, скрывавшегося в темноте, но голос показался знакомым. На всякий случай подполковник сунул руку в карман и нащупал холодную рукоять пистолета.

— Мне надо поговорить с тобой, Глеб Сергеич.

— Завтра в управлении. На сегодня прием окончен. Он взялся за перила и продолжил движение вверх.

Человек догнал его на лестничной клетке второго этажа. Здесь лампочка горела, ее еще не успели выкрутить.

— Извини, Глеб. Но поговорить нужно сейчас. Елистратов остановился и лениво повернул голову назад. Теперь он его узнал. Что важного может сказать ему безработный телеведущий, публикующий свои заметки под чужим именем? Да еще среди ночи.

— Я устал, Шура. Как же я устал! Давай завтра.

— Боюсь, не доживу до завтра. Десять минут погоды не делают. Выслушай.

— Ладно, пойдем. Постараюсь в течение десяти минут не заснуть.

Они молча поднялись на четвертый этаж и вошли в скромную однокомнатную квартиру начальника криминальной милиции. Неуютную, холостяцкую.

— Присаживайся, если найдешь место, и выкладывай. Только внятно, четко и без пудры. Здесь тебе не шоу. Как говорит мой начальник: «Надо уложиться в двадцать слов».

Елистратов скинул с себя мокрую одежду, натянул махровый халат, достал из холодильника початую бутылку водки и тарелку с нарезанным салом. Хлеба в доме не нашлось.

Разлив водку в пыльные стаканы, он подал один гостю.

Выпили, закусили.

— Глеб, ты знаешь обстановку в городе…

— Брось, Шурик. Ты тут ни при чем. Тобой и шпана не заинтересуется. Тут слоны бревнами друг в друга швыряют.

— Что ты думаешь об убийстве?

— Ничего. Твои коллеги все уже напечатали в газетах.

— Чушь! Журавлев тут ни при чем. Я наводил о нем справки.

— Хочешь обсуждать Журавлева? Двадцати слов не хватит, и в десять минут не уложишься.

— Речь идет о ложной информации, заведомо подготовленной для травли парня. Тот, кто диктует фальшивки, и связан с убийствами.

— И по-твоему, это Духонин?

— Он марионетка. Исполнитель. Ты сам все знаешь, Глеб. Чего таить? Мы росли вместе, я знаю тебя и перестаю понимать.

— С Журавлева на меня перекинулся? Пять минут прошло. Выкладывай суть или проваливай.

Елистратов допил водку и рухнул на постель, не снимая ботинок.

—У нас нет никаких версий, Шура. Ищут Журавлева. Убийца он или свидетель — следователи разберутся. Чего ты от меня хочешь? Я не Господь Бог.

— Удобная позиция.

— Мы ни до чего не договоримся.

— Послушай, что я тебе скажу. Не так много в городе порядочных людей. Виктор Зернов в этом плане сомнений не вызывает. Прошлой ночью я был у него. Он собрал материал, сравнимый с ядерной бомбой. Взрыв — и головы всей верхушки местной мафии летят с плеч. Документы Зернов разбил на части и сложил в несколько конвертов. Один он доверил мне.

Услышав о конверте, Елистратов сбросил ноги с кровати и закурил.

— Ты вскрывал конверт?

— Конечно. Я же по крови своей репортер и по духу. Этот конверт нужно было передать адвокату Садальскому. Все документы должны были стекаться в его руки. Но Садальского убили. Вряд ли он успел получить все. Сколько человек Зернов отправил с пакетами — я не знаю. Во время вечеринки он практически с каждым уединялся на короткое время в своем кабинете. Человек двенадцать там побывали. Думаю, что это его специальный ход. Кому-то из гостей он не доверял и специально путал карты. К утру гости начали разъезжаться. За всеми не уследишь, но мне на хвост прицепились.