Восьмой грех - Филипп Ванденберг

— Чем же вы хотите мне помочь?

— Мне кажется, у вас возникли серьезные трудности.

— Трудности? Что вы имеете в виду?

Незнакомец пожал плечами и опустил глаза.

— На что вы намекаете? — настаивал Мальберг. — Откуда вам известно мое имя?

Собеседник широко улыбнулся, и Лукас занервничал еще больше. Ответ мужчины прозвучал загадочно:

— Я великий незнакомец.

Мальберг с недоумением посмотрел на него, и тогда мужчина вкрадчивым голосом произнес:

— Как вы думаете, откуда Катерина Лима получает информацию? — Он сделал паузу, как бы давая Лукасу время на раздумье. — Да, я уволен из полиции, но для меня еще открыты двери всех инстанций. Я знаю, что вы в розыске.

Лицо Мальберга окаменело. Может, Катерина приказала следить за ним? Какую роль играла эта девушка в деле об убийстве Марлены? Была ли их встреча действительно случайной? А теперь еще этот Джакопо Барбьери… Можно ли ему доверять? Кому он вообще мог еще довериться?

— Вы за мной давно наблюдаете? — поинтересовался Мальберг после безуспешных размышлений.

Барбьери поморщился.

— Я ожидал этого вопроса. Нет! Катерина попросила присмотреть за вами. Она боялась, что вы можете наломать дров и все пойдет прахом. Это звучит странно, но поверьте, синьор Мальберг, Катерина права.

— Наломать дров — что это значит?

— Прежде всего вам нужно избежать ареста.

— Вы считаете, что мне можно выходить на улицу только ночью и то в маскарадном костюме?

— Чепуха. Рим — гигантский город. Даже если вас объявили в розыск, но при этом вы соблюдаете определенные правила, вам едва ли стоит бояться. Прежде всего вам нужно постараться не оставлять следов для оперативников.

— Вы не могли бы выражаться точнее?

— Конечно. Например, вам ни в коем случае нельзя возвращаться в гостиницу.

— Это понятно. Что дальше?

— Я надеюсь, что последние два дня вы никому не звонили со своего мобильного телефона.

— Нет. Только из гостиницы. Почему это так важно?

— Для полиции не составит труда определить ваше местоположение с точностью до двадцати метров.

— Я этого не знал!

— Поэтому я вам и говорю. Вам также нельзя получать по вашей кредитке деньги в автоматах. Все автоматы оснащены камерами. И они снимают каждого, кто получает деньги. В магазине расплачиваться кредиткой можете без проблем. Кроме того, вам лучше не ездить на красный свет и избегать мест в городе, которые могут быть связаны с вашим делом.

— С моим делом! — возмутился Мальберг. — Дела Мальберга нет. Есть дело об убийстве Марлены Аммер, а также причины, по которым это дело замяли.

— Вы, конечно, правы, — заметил Барбьери. — Но в данный момент вам это не поможет. Вы должны следовать всем моим советам. Кроме того, вам необходимо помнить, что в ходе следствия могила и дом синьоры Аммер находятся под наблюдением. То же самое касается и дома маркизы.

«Без сомнения, — думал Мальберг, — этот Барбьери посвящен во все детали».

— Тогда вы, наверное, знаете, — медленно начал Лукас, — что на похоронах Марлены присутствовал государственный секретарь Гонзага.

— Вот что я вам сейчас скажу, — ответил Барбьери, качая головой. — Я почти двадцать лет проработал в полиции, но мне еще ни разу не попадалось такое запутанное дело. Судя по всему, существуют взаимосвязи, о которых мы с вами даже не догадываемся. События, происшедшие после смерти Марлены Аммер, позволяют предположить, что за этим убийством скрывается еще большее преступление.

«И именно мне суждено было впутаться в это дело», — подумал Мальберг. Он вдруг снова увидел лицо Марлены, какой она была на их последней встрече одноклассников: темные глаза, пухлые губы и высокие скулы. Он слышал ее низкий бархатный голос, который так изменился со времен школьной скамьи. Перед его глазами возникли узкие переулки баварского городка, каменная лестница возле ратуши и старая иезуитская школа с гулкими коридорами, река, которая делила город на две части. Мальберг вспомнил все это, как будто видел только вчера. Он спрашивал себя, как судьба Марлены могла выбросить ее из этой идиллии в смертельный хаос, где она и нашла свой конец.

Во время последней встречи они долго общались, но теперь Лукас понимал, что тогда он намного больше рассказывал о себе, чем Марлена. Как часто бывает после долгих лет разлуки, разговор касался в основном анекдотичных случаев и воспоминаний. Сейчас Лукас корил себя за это.

После сиесты, которая в Травестере была намного продолжительнее, чем в любом другом районе Рима, на улицы вновь возвращалась жизнь: шумные дети, открывающиеся ролеты в маленьких магазинчиках, громкие голоса на верхних этажах.

Наконец Мальберг нарушил долгое молчание и снова обратился к Барбьери:

— Даже если вы сочтете это слишком рискованным, я решил еще раз пойти в дом Марлены. Ее квартиру попросту замуровали. Кто-то позаботился о том, чтобы у всех сложилось впечатление, будто она там вовсе не жила. На это должны быть причины. Может, мне удастся найти какую-нибудь зацепку…

— Вы говорите, квартиру замуровали? Вероятно, вы хотите пойти туда с отбойным молотком? И что вы ожидаете увидеть в пустой квартире? Я вас прошу! Не следует подвергать себя излишнему риску!

Барбьери взял у Мальберга газету и нацарапал на ней номер телефона, пояснив:

— На тот случай, если я вам понадоблюсь.