Удар из прошлого - Андрей Троицкий

Теперь, когда впереди замаячили лишь болезни, нищая старость другие прелести одинокой сельской жизни, сам Бог послал такой шанс… Портфель Тимонина полон денег. И о том, что приятель покойного Витьки находится здесь, в Черниховке, никто не знает. Так сказал сам Тимонин. Итак, портфель с деньгами на одной чаше весов, а на другой что? Сущий пустяк – человеческая жизнь.

Темные мысли копошились в голове Попова, как черви в сырой могиле. Картины, одна соблазнительнее другой, рожались и гасли. Попов видел себя столичным жителем, в новой прекрасной квартире с видом на Москва реку. Обстановочка по самому высшему разряду. Полированная мебель, двуспальная тахта с обивкой в цветочек, столик на колесиках и множество других очень цененных, даже роскошных вещей, которые доводилось видеть на журнальных картинках, наполнили новое жилище Попова.

Обед дяде Коле подавала женщина его мечты: молоденькая полнотелая вафлерша с большими титьками в коротеньком халатике, обнажавшем крутые бедра, и нейлоновом голубоватом парике. А что? С такими деньгами к немолодому дяде Коле столько баб прилипнет, хоть в шеренгу строй и выбирай на конкурсной основе.

Одно плохо, и большие деньги кончаются быстро. Не успеешь порадоваться всему этому празднику, а в кармане дырки. А в тех дырках опять ветер гуляет. Вот если бы та вторая доля, предназначенная не поймешь кому, до адресата не доехала… Если бы всю сумму, что лежит в портфеле Тимонина, сразу дяде Коле… Тогда можно ещё не так развернуться. Тогда бы и до конца жизни хватило, до глубокой старости. А его будущей пенсией пусть почтальонша из района свой худосочный зад вытрет.

Попов напрасно соблазнял себя, в душе он все уже решил. Осталось обдумать детали, так сказать, технику исполнения приговора. Решено, Тимонин никуда из деревни не уедет. Останется тут навечно. Была бы волына или ружье, все можно кончить за секунду, одним выстрелом. Но придется дорогого гостя ублажить топором или ножом.

Лучше бы сделать все ночью. Сонного Тимонина обухом по репе. Но есть одна заминка. Гость спит на чердаке, и вниз на ночь спускаться не хочет, говорит, наверху хорошо, соломой пахнет. Там, на чердаке, к нему не подступиться: от шорохов, скрипов лестницы Тимонин наверняка проснется. Да и топор на чердаке высоко не занесешь, потому что крыша совсем низкая. А если ножом? Им темноте ещё попасть надо в то место, куда метишь.

Но это полбеды. Как ни крути, одному с Тимониным, крепким мужиком, трудно сладить. Нужна помощь. Чтобы наверняка. Нутром Попов чувствовал, что глуховатый Семен не откажется от предложения пособить в мокром деле. Переступит через кровь. Семен сам прошел через зону, отсидев трешник за изнасилование малолетней девчонки по тогдашней срамной сто семнадцатой статье. Насилие девчонки не убийство, – рассудил дядя Коля, – но раз уж коготок увяз, всей птичке пропадать. Семен подпишется…

Попов заглянул в дом, убедился, что гость сидит на лавке, не отрывая пустого взгляда от экрана телевизора.

– Сейчас я за картошечкой схожу, – помахал рукой дядя Коля. – Сварим и с соленым огурчиком её. А то моя-то совсем меленькая.

– Сходи, – тупо кивнул Тимонин.

Попов взял в сенях пустое ведро, вышел на улицу, затопленную дымом. Прошагал метров сто, свернул во двор Семена.

* * *

Глуховатый Семен слыл в округе недалеким человеком, готовым ради копейки матерь родную на вилы насадить. Но мать Семена, на её же счастье, скончалась, не дождавшись, когда сынок повзрослеет, войдет в силу. Дядя Коля вошел в избу соседа, потопал ногами у порога. Семен, отъевшийся, мордастый, одетый в изодранную майку, разложил на газете шестеренки и винтики, чинил будильник.

Попов подумал, что такими татуированными ручищами не часики ремонтировать надо, а сейфы потрошить. Поставил на пол ведро, сел к столу и начал с безобидного вопроса.

– Видел, ко мне какой гусь приехал?

– А, чего говоришь? – заорал Семен и приложил к уху раскрытую ладонь. – Громче.

Попов набрался терпения и начал по порядку. Сейчас в деревне никого, а тут жирная залетная птица. Если по-тихому кончить дело, никто не узнает. Ведь в деревне и во всей округе, считай, ни души нет.

– Чего ты хочешь? – не мог взять в толк Семен.

– Ящик хочу ему стругануть, – злился дядя Коля на чужую тупость.

Разговор отнял долгих два часа. Семен туго соображал, часто переспрашивал и чесал плешину.

Попов не торопясь объяснил ситуацию по второму разу, напрямую объяснил, без недомолвок. Разумеется, рассказыл Семену о портфеле, полном денег. Бабки они поделят после дела по справедливости. Кроме того, Семену достанутся новенькие «Жигули», на которых приехал Тимонин, ведь Попову машина без надобности. А Семен мечтал хоть развалюшку какую приобрести.

А уж потом они заживут… Господи, да это вовсе не жизнь, а малина со сливками. Даже самогонку бросят пить, будут брать только государственную водку. А за ней на машине ездить. С ветерком. Только номера надо новые изготовить. Так Семен на все руки мастер. Номера для него – плевое дело.

Дядя Коля неспешно плел цветистую ткань своего повествования и наблюдал, как в глазах глухого Семена разгорается адское пламя. Все, клюнул мужик.

– Ну, чего скажешь? – спросил Попов.

– А что, если его хватятся? – Семен забыл о сломанном будильнике. – Если искать твоего Тимонина станут?

– Ну, в крайности, чтобы следы замести, можно всю деревню спалить, – проорал Попов. – Только этого не потребуется.

Ударили по рукам. Дядя Коля стал излагать детали задуманного предприятия. Время в запасе есть, они все успеют сделать без особой спешки, с умом. Сегодня же, едва стемнеет, Семен отправится на свалку, за колючую проволоку. Выроет глубокую могилу. Там труп и с собаками не сыщут. Местные бояться на территорию свалки заглядывать, обходят это место за пять верст. Даже милиция, получив приказ, туда не сунется.

Когда Семен вернется, пусть наточит штык от карабина. Тот самый, которым режет свиней. И топор тоже наточить не мешает. Завтра Семен наденет чистую рубаху, а не рваную майку, побреется и зайдет к дяде Коле, якобы по какому-нибудь соседскому делу. Но не с самого утра, к вечеру пусть заходит. Часам к шести. Этот визит не вызовет подозрений гостя. Наточенный инструмент пусть положит в ведерко и оставит за порогом.

До этого времени дядя Коля напоит Тимонина самогоном, чтобы тепленьким его резать. Выбрав момент, они вместе навалятся. И в четыре руки его кончат. А дальше не станут темноты дожидаться. Вечером же на санках оттащат труп на свалку.

Сбросят тело в могилу, польют солидолом и подожгут. В случае чего, чтобы опознать не смогли. Когда тело сгорит до костей, забросают останки землей, разровняют могилу. Потом вернутся в дом дяди Коли, смоют кровь с пола. На этот случай у Попова имеется пакет со стиральным порошком. А там останется разделить деньги и отогнать к Семену на двор «Жигули».

Закончив разговор, дядя Коля слазил в погреб и насыпал полведра крупной картошки, покормить гостя.