Клинический случай - Карл Хайасен

Когда от меня ушла Анна, Карла подарила мне детеныша капского варана. Сказала, что я слишком безответствен и не смогу заботиться о щенке, или котенке, или даже о попугае. Варанам не нужно общение, только личинки жуков, вода и солнечный свет.

– С этим даже ты справишься, – уверила меня Карла.

Я назвал его Полковник Том, потому что он появился у меня в доме 21 января, в годовщину смерти «Полковника» Тома Паркера,[45]человека, который сделал Элвиса Арона Пресли королем рок-н-ролла. Карла принесла с собой террариум и коробку хрущака мучного – на первое время. Полковник Том расправился с запасами за три дня. Вскоре он перешел на сверчков, тараканов – и его уже было не остановить. Он стал воплощением существа, неудовлетворенного желудочно, машиной для поглощения пищи. Очень скоро он перерос террариум, и тогда я переселил его в пятидесятигаллонный контейнер. Все условия: блюдце с водой, опилки и даже бонсаи.

Вараны – это вам не кокер-спаниели, они не любят проявлять эмоции. Настроение Полковника Тома почти не менялось: в удачные дни он переходил от рассеянности к полному безразличию. Только во время кормежки он как-то реагировал на присутствие человека – моргал холодными глазами и кивал шишковатой головой. В остальное время он отлеживался в искусственной пещере, которую ему подарила Карла.

Однажды вечером, после нескольких бутылочек пива, я вынул его, чтобы показать Хуану, который по такому случаю предусмотрительно вооружился палкой от швабры. Мы смотрели бейсбол по телику, Полковник Том пять иннингов пролежал у меня на коленях и даже хвостом ни разу не взмахнул.

– Какой-то он высушенный, – заметил Хуан. – Дай ему попить, Джек, ahora![46]

Я налил теплого «Сэма Адамса» в пепельницу, поднес ее к чешуйчатой пасти варана, и, к моему крайнему удивлению, он робко высунул язык, нежный и розовый, как карибская улитка. Оказалось, что мой варан любит пиво. Воодушевленный, я предложил ему остатки лаймового пирога, которые Полковник Том жадно поглотил. Кусок меренги свисал у него из пасти, как щегольская белая эспаньолка. Мы с Хуаном уже порядком набрались и, естественно, пришли в полный восторг.

С тех самых пор я всегда приглашал варана на вечеринки «телек-пиво-тортик». Иногда по дороге домой забегал Хуан; бывало, он даже приводил подружек – показывал варана. Молодой варан рос быстро и вскоре стал уже больше трех футов в длину. Новый рацион вывел его из доисторического спокойствия, а его некогда плоские бока раздулись и стали напоминать бочонки. Оглядываясь назад, я думаю, что сразу должен был понять: это нездоровая перемена, хотя Полковник Том никогда раньше не пребывал в столь радужном настроении. Хуан клялся, что варан стал настоящим болельщиком бейсбола; возможно, Полковник Том не понял всех тонкостей игры, но вполне уразумел ее основные принципы. Варан лежал у меня на коленях перед телевизором, и глаза его просто сияли, но я всегда подозревал, что его вдохновляют не подвиги игроков, а пирожные и дистиллированный хмель.

Однажды поздно ночью в субботу, когда «Марлины» играли с «Доджерами», у Полковника Тома случился тяжелый приступ того, что я диагностировал как варанью икоту. Симптомы проявились вскоре после того, как он проглотил холодный «Хайнекен» и кусок сдобного немецкого штруделя, который Хуан купил в прославленной кондитерской в Ибор-Сити.

По наручным часам я замерил интервалы между судорожными отрыжками Полковника Тома: восемь секунд. От недомогания он впал в подобие летаргии, его щеки покрылись пятнами и потемнели. Хуан уже ушел домой, и мне пришлось одному оказывать помощь дрожащей рептилии. Когда я попытался погладить его морщинистую спину, Полковник Том завертелся на месте и громко защелкал челюстями. А затем как ударит меня задней лапой по щеке! До крови, между прочим.

– Ах ты, маленький неблагодарный засранец! – пробормотал я с излишней резкостью.

В ответ варан злобно поднял свою башку размером с кирпич, открыл пасть и продемонстрировал острые, как иголки, зубы. Я, как завороженный, смотрел на мутную слюну у него во рту, но тут Полковник снова зашелся в икоте, забрызгивая все вокруг. Из телевизора послышался одобрительный гул болельщиков: Гэри Шеффилд красивой петлей запустил мяч на левую трибуну, и «Марлины» проиграли девятую подачу. Полковник Том успел моргнуть одним глазом – и замертво свалился мне на колени.