Химчистка для невидимок - Валентина Андреева

Славный город Чехов и не подозревал, что по нему пронесся свежий ветер перемен. Алена кратко описала его папику как город Зарайск, благоразумно умолчав об истории создания. Вполне оправданно – не на экскурсии были. Я восторженно давилась третьей добавкой «сюрприза от Ефимова», решившего показать, на что может быть способен временно свободный мужчина. Собственноручно приготовленного им борща в огромной кастрюле, которой у меня сроду не водилось, хватило бы на неделю роте солдат. Чуть позднее, отмыв кухонную плиту, в свою очередь, нахлебавшуюся борща, и замачивая в отбеливателе капитально запятнанную свеклой футболку мужа, уверилась в том, что лучше бы ему «век свободы не видать». Остаток вечера прошел в словесной полировке многогранных талантов и способностей Димки, у которого просто золотые руки. А посему их надо беречь. Я совсем не кривила душой.

Утомленный своей исключительностью и трудным днем, муж уснул довольно рано. Вначале у телевизора, где я составила ему компанию, затем, когда на его плече затекла моя шея, перебрался на кровать. В первом часу ночи она затекла у меня на спинке дивана, я очередной раз проснулась, тихонько пожаловалась кошкам на свою несчастную долю и решила не будить дочь для ночной прогулки. Пусть хоть она не страдает.

– А я уж думала тебя насильно поднимать, – расцвела Аленка. – Давай быстренько сбегаем по назначению, а то в два часа отличный фильм будет.

– Все нормальные люди спят, – зевнула я, нажимая кнопки мобильника. Отвечать Наташка не стала, просто отключилась после второго сигнала.

К моему великому удивлению, в это ночное время бодрствовало достаточно много народа.

– Похоже, «на дело» следует ходить исключительно днем и в рабочее время, – оттаскивая Деньку от чужого эрдель-терьера, заявила подруга.

– Ну и сидели бы себе спокойно дома, не смущали кобелей, – огрызнулась молодая девица, одновременно рыча на своего пса. – Зачем шляться с течкой в самые оживленные часы?

– Ночной дозор! – коротко пояснила я.

Вместе с Наташкой, ворчавшей на себя за то, что не завела календарик собачьих критических дней, мы с трудом наставили Деньку на путь истинный. Успех явно вскружил псине голову. Собака не желала тащиться на поводке к нужному подъезду, активно упираясь лапами и демонстрируя изрядно вытянувшуюся шею. Алена благоразумно держалась на расстоянии. Ей поручили тащить Лидочкину сумку. Путь был достаточно короткий, но тернистый – по асфальтовой дорожке засаженного кустарниками и деревьями двора. Сражаясь за чистоту породы, мы постоянно слетали с асфальта, вляпываясь в мокрую, набухшую от дождя землю. Кроссовки казались пудовыми. Трижды еще пришлось отбиваться от донжуанов в собачьем обличье. Трудная задача, из-за решения которой мы не сразу обратили внимание на подъехавшую машину. Сигнал тревоги прозвучал в голове, когда из нее вышли две почти одинаковые фигуры и по-военному прямолинейно направились в нужный нам подъезд. Так неприветливо по ночам в гости не ходят! Из гостей – тоже.

Я судорожно подхватила под руку Алену и, невольно ускорив шаг, пронеслась мимо подъезда и машины. Затем по диагонали – к спасительной зеленой зоне, из которой мы с Наташкой минуту назад вынесли на ногах по килограмму грунта, не меньше. У подруги хватило сил только на то, чтобы выругаться. Денька, решившая, что у нас проснулась совесть, изо всех сил рванула к женихам. Вместе с хозяйкой они легко обошли нас по целине. Местами Наташка ухитрялась проложить кроссовками самую настоящую лыжню. Мое стремление немедленно прийти подруге на помощь осталось нереализованным – дочь потеряла туфли, и света уличных фонарей оказалось недостаточно, чтобы визуально определить место и глубину их залегания в грязи, а на ощупь мы их искали достаточно долго. Ведь приходилось отвлекаться на наблюдение за подъездом и машиной. Очень противно было сознание того, что и за нами могли наблюдать. Но об этом я моментально забыла, когда увидела свет, вспыхнувший в окнах нужной нам квартиры. Он пробивался через плотно задернутые шторы – ребятки постарались обеспечить конфиденциальность своего визита, но не в достаточной мере. Профессионалы действовали бы с электрическими фонариками, да и время следовало выбрать более позднее. Или раннее… Смотря откуда вести отсчет.

– Ну и фортели ты выкидываешь, однако! Не знаю, как теперь в «этом» ходить? – Дочь потрясала перед моим лицом грязными туфлями. Лидочкина сумка болталась у нее на груди огромным нелепым амулетом.

– Боюсь, что «ходить» нам теперь и не придется… – с тоской промямлила я. – Будем в основном бегать. От тех господ, что рыщут сейчас в пустой квартире в поисках этой сумки. Явка провалена. Если только…

Договорить я не успела – подлетела Наташка, сквозь зубы сыпя угрозами в адрес доверчивой Деньки и козлов-кобелей, шастающих среди ночи оптовыми партиями. Я на всякий случай приложила палец к губам, предупреждая об опасности. Но испугалась, что в относительной темноте Наташка моего предупреждения не поймет, и красноречивым жестом указала на окна бывшего максимовского приюта. Рука так и застыла в указанном направлении. Света в квартире уже не было.

– Тихо!!! – достаточно громко прошипела я и присела на корточки рядом с Денькой, являя собой прекрасный образец для подражания. Вот только надо было немного отодвинуться от куста снежноягодника. Алена, не раздумывая, бухнулась рядом – кажется, под тяжестью своих туфель в руке и Лидочкиной сумки, за ремешок которой я ее потянула. Наташка, оглядываясь по сторонам, обозвала меня идиоткой с маниакально-депрессивным психозом, повлекшим за собой полный дисбаланс в хорошо отлаженной ею системе воспитания собаки в духе нетерпимости к кобелям. Но в этот момент с ворчаньем открылась дверь подъезда, из него вышла загадочная пара мужиков и замерла на месте.