Прощай, детка, прощай - Деннис Лихэйн

Бруссард подошел ближе.

— Думаешь, Малыш Дэвид раскололся насчет товара?

Пул осторожно отпустил голову Кимми и цокнул языком.

— Жадный был ублюдок. — И оглянулся через плечо на нас. — Не то чтобы я плохо о покойниках, но… — Он пожал плечами.

— Малыш Дэвид со своей прежней подружкой года два-три назад вломились в аптеку, забрали демерол, дарвон, валиум и так далее. В общем, копы подъезжают, эти красавцы выскакивают через черный ход и спрыгивают с пожарной лестницы в переулок с высоты второго этажа. Девица повредила себе голеностоп. Малыш Дэвид забрал у нее товар и бросил в переулке.

Сначала Большой Дэвид. Теперь Малыш Дэвид. Пора перестать называть детей Дэвидами.

Я оглядел кухню. Плитка с пола была сорвана, кухонные полки пустовали. На полу валялись банки с консервами и пустые пакеты из-под картофельных хлопьев. Панели фальш-потолка громоздились на куче побелки возле кухонного стола. Газовая плита и холодильник были отодвинуты от стены, дверцы буфета раскрыты.

Убийцы основательно здесь все обыскали.

— Хочешь позвонить в полицию? — спросил Бруссард.

Пул пожал плечами.

— Может, сначала сами все тут осмотрим?

Пул достал из кармана несколько тонких перчаток, разделил их и раздал нам каждому по паре.

В спальне и ванной царил такой же разгром: все перевернуто вверх дном, вспорото, вывалено на пол. Впрочем, по сравнению с тем, что я видел в домах других наркоманов, тут было не многим хуже.

— Телевизор, — сказала Энджи.

Я выглянул из спальни, в это время Пул вышел из столовой, а Бруссард — из ванной.

— Никому не пришло в голову посмотреть в нем.

— Наверное, потому что он включен, — сказал Пул.

— И что?

— Сложно спрятать внутри двести тысяч баксов и ничего при этом не испортить, — сказал Бруссард. — Вам не кажется?

Энджи пожала плечами и посмотрела на экран, где Джерри Спрингер усмирял гостей в студии, и прибавила громкость.

Одна дама назвала другую шлюхой, а зрителя, ищущего развлечений, — грязной собакой.

Бруссард вздохнул:

— Поищу отвертку.

Джерри Спрингер понимающе оглядел зрителей. Те зашумели. То и дело повторялся писк, заглушавший нецензурное.

Сзади послышался голос Хелен:

— О, круто! Время Спрингера.

Бруссард нашел в ванной крошечную отвертку с красной резиновой рукояткой.

— Мисс Маккриди, — сказал он, — будьте добры подождать снаружи.

Хелен, не отводя глаз от экрана, села на краешек рваного футона.

— Там женщина ругается из-за кошек. Говорит, вызовет полицию, — сказала она.

— Вы ей сказали, что мы из полиции?

На экране разгоралась бабья драка. Хелен рассеянно улыбнулась.

— Сказала. Говорит, что все равно вызовет.

Бруссард махнул отверткой и кивнул Энджи. Телевизор выключили как раз на очередном долгом писке.

— Блин! — Хелен потянула носом воздух. — Да тут запашок.

— Одеколон нужен?

Она покачала головой:

— Да нет. У моего прежнего дружка в прицепе еще хуже воняло. Имел привычку грязные носки в мойке оставлять. Вот там был запах, я вам доложу.

Пул поднял голову, как бы собираясь что-то сказать, но посмотрел на Хелен, передумал и безнадежно выдохнул.

Бруссард отвинтил кожух на задней стенке телевизора, мы вместе сняли его и заглянули внутрь.

— Есть что-нибудь?

— Кабели, провода, встроенные динамики, мотор, кинескоп, — отчитался Бруссард.

Мы снова приложили кожух к телевизору.

— Пристрелите меня, — сказала Энджи, — сегодня это была не худшая идея.

— Ну что вы. — Пул выставил руки.

— Но и не лучшая, — сказал Бруссард, держа шуруп в зубах.

— Что? — не поняла Энджи.

Бруссард невнятно улыбнулся.

— Гм?

— Вы не могли бы включить? — попросила Хелен.

Пул посмотрел на нее, сощурился и покачал головой.

— Патрик.

— Да.

— Тут за домом дворик. Вы не отведете туда мисс Маккриди? Мы тут пока сами закончим.

— А передача? — сказала Хелен.

— А я вам скажу, что там запикали, — сказал я. — Шлюха. Грязная собака. Пи-ип.

— Бессмыслица получается.

— Ага, — покладисто согласился я.

У двери в кухню Пул сказал:

— Закройте глаза, мисс Маккриди.

— Что? — Хелен попятилась.

— Вам это видеть ни к чему.

Но остановить ее мы не успели, Хелен проворно заглянула Пулу через плечо. Он посторонился.

Хелен вошла в кухню и остановилась. Я думал, она закричит, грохнется в обморок или бросится обратно в гостиную.

— Они что, мертвые?

— Ага, — сказал я. — Очень.

Она пошла по кухне к черному ходу. Я взглянул на Пула. Он поднял бровь.

Проходя мимо Малыша Дэвида, Хелен остановилась и посмотрела на рану в груди.

— Прямо как в кино.

— В каком?

— Где пришельцы вылезают у людей из грудных клеток и истекают кислотой. Как оно называется?

— «Пришельцы», — подсказал я.

— Точно. Они у людей из грудных клеток выбирались. Но кино-то как называется?

Энджи сбегала в «Данкин Донатс» и через несколько минут присоединилась к нам с Хелен. Пул и Бруссард пошли по дому с блокнотами и камерами.

Двор был как двор. У меня в спальне встроенный шкаф больше. Малыш Дэвид и Кимми вынесли сюда ржавый железный столик и стулья, мы сидели и слушали жизнь. День, приближаясь к вечеру, истекал кровью, становилось свежо, матери звали домой детей, рабочие на стройке по другую сторону дома бурили перфораторами кладку, где-то неподалеку играли в уифл-болл.

Хелен через трубочку потягивала кока-колу.

— Очень их жалко. Такие приятные люди.

Я отхлебнул кофе.

— Сколько раз вы с ними встречались?

— Вот только тогда, один раз.

— Не припомните ли чего-нибудь особенного в тот вечер?

Хелен задумчиво залипла в трубочку.

— Все эти кошки. Они были типа везде. Одна Аманде руку оцарапала, зараза. — Она улыбнулась нам в глаза. — То есть кошка зараза, конечно.

— Так Аманда была в доме с вами?