Тайна пумы - Рекс Стаут

— Никоим образом. На предстоящем судебном процессе он будет главным свидетелем.

— Как бы не так! Подсудимым — ему это больше подходит. — Шериф округа Силверсайд в очередной раз с неизменной точностью послал плевок в цель. — Вот возьму его как следует в оборот, и тогда посмотрим.

— Но не в моем округе, дружище, не в моем округе, — произнес Таттл уже с явным вызовом. — Испортить настроение главному свидетелю из чистого упрямства? Да ни за что на свете! Мы не обнаружили ни малейшего намека на причастность Скуинта Харли к убийству Джексона, и нет никаких оснований предполагать, что доказательства его вины существуют. Наши округа граничат, Кен, и как сосед ты меня вполне устраиваешь, но тебе не удастся будоражить моих овечек в моем же загоне. Черт возьми, в этом проклятом деле и так достаточно темных пятен! Возвращайся домой и лови угонщиков скота или займись еще чем-нибудь. С удовольствием поменялся бы с тобой местами… Извини…

Зазвонил телефон, Таттл снял трубку и, выслушав сообщение, коротко распорядился:

— Пусть войдет.

— Ну а я побегу по своим… — начал было Чемберс, поднимаясь.

— Останься! Если ты сейчас уйдешь, я поручу своим ребятам повсюду следовать за тобой по пятам и не спускать с тебя глаз. Пришел священник, и ты побудешь здесь, пока мы не закончим разговор.

Дверь отворилась, и в кабинет вошел Руфус Тоул со своей нелепой соломенной шляпой в руке и в черном сюртуке, застегнутом на все пуговицы. К широкому лбу прилипла мокрая от пота прядь черных волос.

Приближаясь к письменному столу с протянутой для рукопожатия свободной рукой, он грудным, мелодичным голосом проговорил:

— Благослови вас Господь, брат Таттл… Да, конечно, я знаком с братом Чемберсом, точнее, мне известно, кто он. Видел его, разумеется на процессе, когда судили того несчастного, якобы убившего Чарлза Бранда. Мир праху его.

— Присядьте, доктор, — пригласил Таттл любезно. — Чем могу быть полезен?

— Хвала Господу! — начал Руфус Тоул, с привычной неторопливостью вешая соломенную шляпу на спинку стула и усаживаясь со сложенными на коленях руками. — Вы можете воспринять истину и руководствоваться ею. Истина Господня принадлежит Ему, и только она вечна, но существует еще и мирская истина, и часто именно ее — увы! — избирают в качестве ориентира. — Внезапно голос его окреп, глаза засверкали. — Но истина Господа нашего восторжествует! — Огонь в глазах Тоул а погас, и голос вновь сделался ровным и спокойным. — Я трижды пытался встретиться с Делией Бранд, но она не хочет меня видеть. Наотрез отказывается говорить со мной.

— Да, я слыхал об этом. — Шериф выглядел немного смущенным. — Сожалею. Однако надзиратель не знает, каким образом ему посодействовать вам…

— Понимаю. Вера и милосердие не вторгаются силой, скромный служитель Господа Бога должен ждать, пока двери сердца сами распахнутся. Бедное невинное дитя! Да снизойдет на нее благословение Божье!

— Невинное, сказали вы? — нахмурился Таттл.

— Именно. На мой взгляд, она не виновна. Не думаю, что мисс Бранд — убийца. Но даже если она и виновна в соответствии с мирскими канонами, кто вы такие, чтобы ее судить? Только Бог вправе клеймить Каина. За свои грехи я отвечаю перед Всевышним! Осуждая и наказывая, вы узурпируете Его власть и отрицаете Его милосердие!

— Ваши слова, несомненно, хороши для воскресной проповеди, а на нас возложена обязанность обеспечивать соблюдение законов. Зачем принимать законы, если не для того, чтобы исполнять?

— Я знаю, — вздохнул Руфус Тоул. — Кесарево кесарю. Бесполезно пытаться уговорить мисс Бранд изменить свою позицию, а потому я пришел заявить вам, что человек, которого Делия Бранд хотела убить, — я.

К несчастью, конец фразы священника застал Кена Чемберса в ответственный момент очередного прицеливания, и он промахнулся почти на целый фут. Таттл некоторое время сидел разинув рот и вытаращив глаза, а затем многозначительно хмыкнул.

— Позвольте пояснить, — понимающе кивнул Руфус Тоул. — Я не сознавал, что бедняжка желает моей смерти, хотя мне было известно о неприязни ко мне, наполнявшей ее сердце. Когда же я прочитал в газете, что, покупая патроны в магазине спортивных товаров, она объявила о своем намерении застрелить человека, я сразу догадался: мисс Бранд имела в виду меня.

К сожалению, я не вправе сообщить вам причины, заставившие ее возненавидеть меня, но уверяю вас: причины существуют. Без преувеличения можно утверждать, что она испытывала ко мне жгучую ненависть.

Слов нет, я хотел встретиться с мисс Бранд и убедить ее перед лицом выпавшего на ее долю тяжелого испытания уповать на мудрость и милосердие нашего Господа, но я также рассчитывал добиться от нее разрешения сообщить вам о ее отношении ко мне и, в известных рамках, о причинах, породивших такие чувства в ее душе. Однако мисс Бранд отказывается встречаться со мной. Следовательно, я не вправе раскрыть вам причины, но уверяю вас: она ненавидит меня и именно меня собиралась убить.

— Довольно скверным стрелком она оказалась.

Эти слова произнес Кен Чемберс. Таттл сердито взглянул на него, Руфус Тоул проигнорировал реплику.

— Ну что ж, доктор, вы меня в самом деле сильно удивили. Ваши слова производят большое впечатление, они звучат почти неправдоподобно.

— И тем не менее все сказанное мною — сущая правда.

— Возможно. Но если бы вы хоть отчасти пояснили причины ненависти к вам со стороны мисс Бранд…

— Нет, не могу. Доверие между пастырем и членами его паствы свято.

— Разумеется, как же иначе. Мисс Бранд когда-нибудь прямо угрожала или говорила вам о своих чувствах?

— Нет. Но для меня ее душа — открытая книга.

— Говорила ли она когда-нибудь кому-то о своем желании убить вас?

— Мне это неизвестно.

— Тогда какое отношение имеет ваше сообщение, в правдоподобности которого я нисколько не сомневаюсь, к тому факту, что мисс Бранд застали возле трупа Дана Джексона с револьвером, из которого его только что застрелили?

— Мои заключения об истинных чувствах мисс Бранд убедили меня в ее полной невиновности, — ответил Руфус Тоул, возвышая голос. — Кроме того, я хочу предупредить вас, сэр, — и, пожалуйста, отнеситесь к моим словам с должным почтением, — существует еще одна веская причина, которую я не могу раскрыть, позволяющая мне со всей определенностью утверждать, что мисс Бранд не убивала Дана Джексона, упокой Господь его душу.

— Довольно смелое заявление, доктор.

— Я абсолютно точно знаю, что мисс Бранд не виновна.

— Послушайте, преподобный отец. — В голосе Таттла зазвучали официальные нотки. — Надеюсь, вы знаете: закон не признает за служителем церкви права на сохранение в тайне ставших ему известными сведений о серьезном преступлении, тем более убийстве. Вы говорили о святости доверия между пастырем и членами его паствы. Однако ссылки на подобные понятия не будут приняты в качестве оправдания, если обнаружится…