Девушка Лаки - Тэми Хоуг

Вместе с неприятными воспоминаниями вернулось и внутреннее напряжение. Как ни странно, оно принесло с собой фальшивое ощущение спокойствия, и Серена продолжила.

– Из того, что тогда со мной было, я запомнила далеко не все, – произнесла она дрожащим шепотом. – Я сознательно заблокировала в памяти самые страшные эпизоды. Помню только, что было холодно и сыро… и страшно. Я думала, что утону, захлебнусь в воде… меня била такая дрожь, что я была не в состоянии сделать и шагу. Помню выражение лица Гиффорда, когда он наконец нашел меня…

– Сколько вы там пробыли?

– Двое суток.

Лаки ругнулся себе под нос. Он вырос на здешних болотах, исходил их вдоль и поперек, часто рыбачил и охотился вместе с отцом и братьями, любил эти места и получал удовольствие от общения с дикой природой. Для него было сущим пустяком провести несколько дней подряд в этой глуши под открытым небом. Он знал здесь каждый уголок, каждое растение, каждое животное и насекомое. Но он легко представлял себе, что чувствовала девушка вроде Серены Шеридан в юном возрасте – хрупкая изнеженная горожанка, – оказавшись вдали от цивилизации во время грозы. Боже, какой ужас ей довелось пережить! Болото неприветливо встречает новичков. По-животному безжалостное, оно не прощает ошибок; это место природной красоты и природной жестокости. Серена же была абсолютно не готова к встрече с ним. И выжила разве что чудом.

А все Шелби. Это по ее вине Серена сейчас стоит перед ним в таком жалком виде, испуганно дрожа при воспоминаниях о пережитом в юности ужасе. Подумать только, она вот уже сколько лет мучается страхами по вине родной сестры! Более того, сестры-близняшки! Для Лаки это было уму непостижимо. Какие бы поступки он ни совершал в своей жизни, он никогда намеренно не причинял вреда другим людям, не говоря уже о своих близких. А вот Шелби оказалась способна на подлость. Впрочем, ей всегда было наплевать на тех, кому она делала больно, особенно тогда, когда ей хотелось добиться своего.

Он смотрел на Серену и чувствовал, как его душит ярость. Ярость и некое чувство, которое он упорно отказывался назвать желанием защитить. Она стояла, повернувшись к нему спиной, но он встал сбоку от нее, чтобы видеть ее лицо хотя бы в профиль. С распущенными волосами, без капли косметики, Серена показалась ему удивительно юной и на редкость печальной.

– Я пролежала в больнице целую неделю, – продолжила свой рассказ девушка. – С переохлаждением и змеиными укусами. Как видите, я так и не оправилась от этого потрясения. – Она усмехнулась, но в ее смешке Лаки не услышал веселья, лишь горечь, разочарование и стыд. Шмыгнув носом, Серена пожала плечами. – Теперь вы знаете мой постыдный секрет. Получается, что у спокойного, уравновешенного психолога есть фобия, с которой она не способна справиться.

Лаки закрыл глаза и осторожно обнял ее, понимая, как остро она сейчас нуждается в сочувствии и поддержке. Он понял это по ее голосу – и не мог не поддержать. Он прижал ее к себе, машинально отметив про себя, как превосходно она сложена.

Серена не стала противиться его объятию, хотя и была не вполне уверена, что значит это проявление неожиданной нежности со стороны сильного, сурового мужчины. Но отталкивать его не стала. Наоборот, слегка откинулась назад, прижимаясь спиной к его груди, дарившей ей ощущение безопасности. И неважно, что до этого они пикировались друг с другом, или то, что они абсолютно разные люди. В эти мгновения он был для нее мужчиной, предлагавшим сочувствие и поддержку, в которых она так остро нуждалась. Серена повернула голову и прижалась щекой к его груди, слыша, как ритмично бьется его сердце.

– Так вот почему вы не хотели плыть в моей пироге? – полушепотом спросил Лаки и прикоснулся щекой к ее макушке, даже не осознавая интимной нежности этого прикосновения.

– Мне не хотелось приезжать сюда.

– Почему же тогда вы приехали?

– Мне ничего другого не оставалось. Кто-то ведь должен был это сделать. Поговорить с Гиффордом. Попытаться его убедить.

– Но если вы так боитесь здешних болот, то почему не рассказали мне об этом раньше?

– Зачем? Чтобы дать вам еще один повод презирать меня? Нет уж, спасибо. По правде говоря, я не думаю, что мои страхи способны заинтересовать мужчину вроде вас.

– У всех нас есть свои страхи, cherie, – пробормотал Лаки, обращаясь скорее к самому себе.

Скептически изогнув бровь, Серена посмотрела на него через плечо.

– Даже у такого смельчака, как Лаки Дюсе?

Тот ничего не ответил. Одно дело, когда Серена Шеридан изливает перед ним душу, и совсем другое, если бы он задумал сделать то же самое. Образно выражаясь, он ни за что не впустит ее на свою территорию. Лаки немало хлебнул в этой жизни. Ему стоило немалых усилий вновь обрести душевный покой, и он не позволит какой-то дамочке-психиатру анатомировать его внутренний мир.

– А чего боитесь вы, Лаки? – прошептала Серена. В ее темных глазах мелькнул огонек любопытства. На ее щеках еще не успели высохнуть слезы, а сочные губы казались такими свежими и беззащитными.

– Ничего не боюсь, – прошептал он в ответ, поворачивая ее к себе лицом. – Ничего, – повторил он и, наклонившись, потянулся поцелуем к ее губам.

Он поцеловал как опытный любовник. Его язык со знанием дела скользнул ей в рот. Поцелуй его был сладко-соленым на вкус и чертовски приятным. Тотчас закружилась голова. Лаки погладил ее шелковистые волосы, затем его рука, скользнув ниже, прошлась по изящному изгибу бедер.

Он по-прежнему хотел ее, хотел с той самой минуты, когда оставил одну в доме. Огонь страсти немного ослаб, но не погас окончательно. Когда их губы соприкоснулись, а ее тело прижалось к его телу, он разгорелся с новой силой. В первый раз Лаки оттолкнул ее, но делать это на сей раз не собирался. Он хотел ее. Это было желание, более глубокое и более сложное, нежели примитивная похоть. Положив руку Серене на поясницу, Лаки еще плотнее прижал к себе ее бедра. Нащупав другой рукой край ее топика, он просунул под него руку и тотчас ощутил гладкий атлас ее кожи. Опытными пальцами расстегнул застежку бюстгальтера и взял в ладонь холмик груди. Его полнота оказалась для него приятным сюрпризом. От его прикосновения сосок моментально напрягся и отвердел, а сам он возбудился еще сильнее.

Отняв губы от ее губ, он принялся целовать ее в щеку и за ухом. Серена вздрогнула, чувствуя, как кончик его языка заскользил по ее коже, и продолжала дрожать, когда он прошептал ей:

– Я хочу целовать твою грудь. Хочу ощутить вкус твоей кожи. Хочу касаться губами твоих сосков.

Серена с трудом сдержала рвущийся из груди стон.

– Я хочу проникнуть в тебя. Хочу почувствовать, какая ты тугая, влажная и жаркая…

Стоило ей представить эту картину, как ее охватил приступ головокружения. Серена чувствовала, как у нее повышается температура – это сексуальное желание разожгло в ней внутренний огонь. Она прижималась к телу Лаки, и ее собственное уже не повиновалось разуму.