Дело о сонном моските - Эрл Стенли Гарднер

Только через три минуты Мейсон смог подняться с кресла ипродолжить поиски Велмы Старлер.

Он раздвинул тяжелые портьеры и вышел в прихожую, осторожноступая по вощеному паркету. На второй этаж вела красивая широкая лестница сковаными перилами. Где-то монотонно тикали настенные часы. Ничто больше ненарушало гробовую тишину в доме.

Мейсон начал подниматься по лестнице, не обращая внимания нина ее изящную конструкцию, ни на богатое убранство. Для него лестница сейчасбыла лишь средством, позволяющим его подгибающимся ногам подняться на второйэтаж.

Поднявшись, Мейсон прошел по длинному коридору, отыскиваявзглядом открытую дверь. Он был уверен, что Велма Старлер будет спать чутко, неснимая одежды, ловя каждый звук в доме, как и подобает квалифицированноймедсестре, отдыхающей между обходами больных.

Мейсон прошел мимо множества закрытых дверей, наконец нашелоткрытую и заглянул в нее.

Его взору представилась огромная, изысканно обставленнаяспальня. На кровати кто-то недавно спал – одеяло было откинуто. Комната,несомненно, принадлежала женщине. Но, даже учитывая общую роскошь убранствадома, Мейсон с трудом мог представить, что в этой комнате жила Велма Старлер.

Его внимание привлекла еще одна чуть приоткрытая дверь.Подумав, что эта комната, вероятно, и окажется искомой, Мейсон быстро ибесшумно подошел к двери и осторожно толкнул ее. Дверь распахнулась чуть ширена бесшумных петлях, и Мейсон замер на месте. Это была комната Бэннинга Кларка.

В дальнем углу у бюро-цилиндра сидела женщина в пеньюаре.Мейсон в первый момент не узнал ее, но затылок, линия шеи, наклон плечсвидетельствовали против того, что эта была Велма Старлер. Плечи были чересчургрузными, чересчур…

Женщина чуть повернула голову, словно ее внимание привлеккакой-то шум.

Теперь, увидев профиль, Мейсон без труда узнал ее. Это былаЛилиан Брэдиссон. Свет настольной лампы под зеленым абажуром, стоявшей на бюро,только подчеркивал выражение ее лица – выражение коварной алчности, жадности,не прикрытых обычной, тщательно отработанной улыбкой. В этот момент чувствамиссис Брэдиссон были лишены привычного защитного слоя и предстали во всем ихбезобразии.

Вероятно, она посчитала легкий шум, привлекший секунду назадее внимание, не имеющим значения. Она отвернула голову, лицо вновь сталоневидимым для Мейсона. Плечи пришли в движение, и, хотя адвокату не видны былиее руки, он понял, что она тщательно и умело обыскивает ящики бюро.

Мейсон замер в дверях.

Женщина была слишком увлечена своим занятием, и звуки неотвлекали ее внимания. Скрупулезно просмотрев документы из одного ящика, онавозвращала их на место и принималась за содержимое другого.

Наконец она нашла то, что искала, – сложенный вдольдокумент, который немедленно развернула и прочла. Она чуть повернула голову,чтобы страница была лучше освещена, и Мейсон вновь увидел ее лицо, теперьвыражающее лишь злобную решимость.

Миссис Брэдиссон достала из декольте документ, как две капливоды похожий на первый, и положила его в ящик бюро. Мейсон увидел, как онаотодвигает потертое скрипящее вращающееся кресло, собираясь встать, как ееправая рука потянулась к выключателю настольной лампы, а левая сжала сложенныйдокумент.

Адвокат бесшумно скользнул по коридору, нажал на ручкуближайшей двери. Дверь была не заперта.

Мейсон вошел в комнату, чтобы остаться незамеченным, еслимиссис Брэдиссон посмотрит в его сторону.

В комнате кто-то спал. Мейсон услышал спокойное, ритмичноедыхание.

Открытая дверь вызвала сквозняк. Зашевелились шторы, потоквоздуха прошел над постелью. Мейсон, испугавшись, что обитатель комнатыпроснется, прикрыл дверь, оставив лишь узкую щель, через которую с нетерпениемстал наблюдать за появлением миссис Брэдиссон.

Но миссис Брэдиссон не спешила выходить из комнаты. Черездве минуты Мейсон услышал странные удары – бух, бух, бух, – доносившиесяиз комнаты, где миссис Брэдиссон осматривала содержимое бюро. Через несколькосекунд серия ударов повторилась.