Сыскная одиссея - Иван Погонин

В спальных вагонах Тараканову до этого ездить не приходилось. Он, стараясь не показать своего восхищения, шел за Кунцевичем по коридору, в который выходил ряд лакированных, красного дерева дверей купе с ярко начищенными медными замками и ручками. Таким же деревом, на медных винтах, было отделано все купе, кроме верхней части стен, которые были обтянуты зеленым бархатом. Постели на верхних полках уже были расстелены и белели прохладными простынями.

Потертое ватное пальто Тараканова резко дисгармонировало со всей этой роскошью. Находившийся под пальто отцовский «спинджак» дисгармонировал еще резче. Разглядывая прекрасно сшитые костюмы Кунцевича и двух других попутчиков, полицейский надзиратель чувствовал себя крайне неловко. Однако Кунцевич этой неловкости, видимо, не замечал. Он познакомился с попутчиками, представил им своего спутника и, как только поезд тронулся, достал из своего саквояжа оплетенную лозой штофную бутыль и предложил всем выпить за знакомство. Отказов не последовало.

Находившийся в бутыли напиток был весьма приятен на вкус и весьма коварен. После четвертой рюмки Тараканов был пьян совершенно. Он напрочь забыл о всех своих невзгодах и ночных переживаниях, объявил всем находившимся в купе, что они лучшие на земле люди, не отказался от предложения повинтить, хотя даже не знал правил, очень быстро был разоблачен и отправлен спать на верхнюю полку. Когда он проснулся, за окном светало. Как ни странно, никаких признаков похмелья его организм не проявлял. Кунцевич лежал на нижней полке с книгой в руках.

— Пробудились? Идите умывайтесь, до Москвы полчаса. Да, и сделайте милость, прикажите проводнику подать чаю.

Сгорая со стыда, Тараканов слез с полки и поспешил в ватерклозет.

Расстояние в 1976 верст курьерский поезд нумер 1С «Санкт-Петербург — Севастополь» должен был преодолеть за 38 часов. Поэтому останавливался этот поезд только на крупных станциях и не более чем на 10 минут.

— Я, знаете ли, люблю в жизни комфорт, — философствовал Кунцевич, попивая чай. — Очень уж долго мне его недоставало. Поэтому предпочитаю путешествовать скоро и удобно. Нам с вами можно было посквалыжничать и взять билеты не на этот поезд, а на пассажирский, также можно было бы и не платить за спальные места. Вот только велика ли была бы экономия? Давайте сочтем: за удовольствие ехать в таком поезде каждый из нас заплатил лишних пятнадцать рублей. Казалось бы — много. Но это только на первый взгляд. А если посмотреть глубже? Пассажирский вез бы нас до места не полутора суток, а все трое. Так? Так. Кушать три дня надо? Надо. В пассажирском ресторана нет, а в станционных буфетах цены кусаются, в здешнем вагоне-ресторане они погуманнее. За три дня на еду у нас бы ушло рублей бы на пять больше. Далее. Три дня такой дороги требуют хотя бы суток отдыха. А это лишняя ночь в гостинице и, как следствие, лишние расходы и на ночлег, и на табльдот. Это еще минимум зеленая. Сколько получается? Восемь рублей. То есть за комфорт мы переплачиваем не пятнадцать рубликов, а всего лишь семь. Зато спим на белоснежных простынях, пьем дармовой чай и менее чем через двенадцать часов прибудем к месту назначения, а более раннее наше прибытие и для дела полезней. Что вы на это скажете, Осип Григорьевич?

— Я с вами полностью согласен, тем более что путешествуем мы за казенный счет.

— Да, государство наше не оскудеет, если его слуги позволят себе чуточку побарствовать. Поэтому и в Ялту поедем не на извозчике, а на автобусе.

— На чем, простите?

— От Симферополя до Ялты ходит самодвижущийся экипаж. Я телеграммой забронировал нам с вами в нем два места. Если верить рекламе, встретить нас должны с самого поезда.

Реклама не обманула. Комиссионер автомобильного общества «Наследников А. Я. Иоффе и инженера Рабиновича» встретил их у самого вагона, подхватил нетяжелый багаж и повел к стоявшему на пристанционной площади автобусу, бойко рассказывая о всех прелестях предстоящего путешествия. Получив от Кунцевича 8 руб лей за два билета и двугривенный — за рассказ, провожатый усадил их на деревянные скамейки автобуса и, раскланявшись, удалился.