Дело без трупа. Неоконченное дело - Лео Брюс

— Уф! — невольно вырвалось у меня, когда я закончил читать витиеватое и многословное послание.

— Вам следует помнить, — поспешил сказать Стьют, — что перед вами буквальный перевод с испанского — самого велеречивого из всех мировых языков. Но насколько я могу судить, информация, содержащаяся в письме, точна и достоверна, она поможет нам прояснить целый ряд загадочных прежде вопросов.

— Каково мнение об этом Бифа? — спросил я.

Стьют улыбнулся.

— Сержант, по его собственным словам, «несказанно поражен». «Провалиться мне на этом месте, но ни в жизнь не поверил бы, что такое вообще возможно», — вот как он выразился. Боюсь, для Бифа плоды любой методичной и предельно эффективной работы, основанной на единой системе, всегда представляются своего рода чудом. Я оставил его в тот момент, когда он в совершеннейшем экстазе пытался научиться правильно произносить полное имя Хулио Марено Мендеса.

— Что ж, меня это нисколько не удивляет. Действительно превосходные результаты. Теперь вам стало известно подлинное имя молодого Роджерса.

— Да. И мы знаем, каким образом он оказался в столь жалком положении, что явился однажды к Роджерсу в Бромли с мольбой о сострадании и помощи. Как можем и догадываться о подлинном содержимом запечатанных конвертов с «лотерейными билетами». Кроме того, появилась вполне правдоподобная версия по поводу характера его деловых связей с Фэйрфаксом.

— А иностранец?

Стьют задумался.

— Как я полагаю, — сказал он потом, — стоит нам окончательно установить, кем на самом деле являлся мистер Фэйрфакс (жив он или уже мертв), как появится гораздо больше данных и об этом иностранце.

— Пожалуй, — согласился я, — но даже при том, как много это послание сообщило вам о Роджерсе, оно никак не указывает прямо на личность того, кто был им убит.

— Прямо не указывает. Нам и не следовало ожидать точных данных по этому поводу. Я не устаю повторять, что искусство сыска состоит главным образом в умении собрать и правильно сопоставить факты, имеющие отношение к делу. А мой «высокочтимый коллега» из Буэнос-Айреса представил следствию весьма и весьма ценные факты.

Я вновь подумал, каким поистине поразительным терпением и хладнокровием обладал этот человек. Он получил совершенно новую для себя линию для проведения дальнейшего расследования. Контрабанда наркотиков — неожиданный и зловещий фактор оказался привнесен в то, что представлялось всего лишь ограниченных масштабов трагедией, случившейся в небольшом провинциальном городке. Но инспектора это ничуть не смутило. Его острый ум продолжал кропотливую работу над совмещением фрагментов мозаики в том новом виде, в каком она представала перед нами теперь.

— Разумеется, — продолжал Стьют, — я уже связался с Ярдом. Коллеги сразу взялись за поиски любых документов, имеющих отношение к преступному прошлому Чарлза Райли, поскольку, пусть это, вероятно, и удивило бы сеньора Хулио Марено Мендеса, мы тоже располагаем обширными архивами, хотя наши образцы отпечатков пальцев не систематизированы в соответствии с прославленным методом Вучетича.

— Не сомневаюсь, — отозвался я.

— Появилось принципиально новое направление для следствия в отношении Фэйрфакса. Я попросил их выяснить, сумеют ли они выявить его связь с любым из известных нам торговцев наркотиками. Меня нисколько не удивит, если проверка подобных сведений принесет нам необходимые результаты.

— Выглядит многообещающе.

— Но в то же время мы не должны допускать, чтобы версии, связанные с наркотиками, затмевали в наших глазах простейшую вероятность, что убитой оказалась все-таки обычная девушка, а новый поворот может стать лишь побочной стороной преступной деятельности этого типа. Меня всегда поражало, как много мути поднимается на поверхность, стоит только внимательно присмотреться к жизни некоторых людей.