Козлы и орлы - Наталья Скороденко

Эльвирка закончила разговор с коллегой и села за руль.

– Договорилась! До обеда они подождут. А мы оставшиеся три квартиры можем утром посмотреть.

– Замечательно, Эльвирочка, спасибо! – обрадовался Джон. – Я именно это и хотел предложить. А сейчас не добросите меня до ближайшего метро?

– Что вы! Я до гостиницы вас довезу! А Наталью до дома, – не допускающим возражений тоном сказала Ветрова.

Со мной-то все понятно – нам по-любо-му было по пути. А широкий жест с доставкой Джона в час пик на другой конец города объяснялся элементарной перестраховкой – Ветрова боялась, как бы Джона в метро не перехватили коварные конкуренты. Зная Эльвиру, иной причины я найти не могла.

– Ну что ж, если вас не затруднит… Только я не в гостинице остановился, а у друга – он в пяти минутах от метро «Варшавская» живет, – в недобрый час согласился Джон.

Эльвира хоть и предложила подвезти, но явно куда-то очень торопилась. Она то и дело поглядывала на часы и безуспешно дозванивалась кому-то по сотовому. В очередной раз прижав к уху сотовый, Ветрова не включила поворотник, пересекла сплошную и ДВАЖДЫ подрезала машину ППС, а именно – патрульно-постовой службы милиции. Не стоит говорить о том, что остановили нас немедленно. Два хмурых пузатых милиционера с автоматами Калашникова наперевес и с блеском классовой ненависти в заплывших глазах смерили нас недобрыми взглядами.

– Документы, – строго велел один и требовательно протянул руку.

Эльвирка моментально сунула ему права и техпаспорт.

– Мы не ГАИ, касается всех. Документы! – повторил мент.

Я достала из сумочки паспорт и послушно отдала представителю власти, Джон последовал моему примеру.

Один из пэпээсэвцев начал прессовать Эльвирку за нарушения, а второй приступил к неспешному изучению документов. Мой паспорт он рассмотрел вдоль и поперек, несколько раз пытливо сравнил фото с оригиналом и, поняв, что здесь ничего не выкрутишь, вернул мне. Но вот Джонов паспорт произвел на него совершенно другое впечатление.

– Встать! Выйти из машины! – приказал он несчастному профессору.

Офигевший Джон немедленно повиновался. Понимая, что ситуация становится внештатной, я кинулась ему на выручку.

– Что такое? Ну, нарушили мы, виноваты! Искупим!

– Лицом к машине! Ноги расставить! Руки на капот! – разошелся пэпээсовец.

– Да что вы вообще?! – возмутилась я. – Как вы разговариваете с английским профессором?

– Англичанин, значит? – недобро усмехнулся мент.

– Да, я англичанин, подданный Королевы, – дрожащим голосом, пытаясь сохранить остатки достоинства, ответил до смерти напуганный Джон.

– А что так на чеченца похож? И по-русски так чисто говорите? – ласково спросил садист.

– Я – англичанин! Профессор по русской славистике!

– Да, это друг моего отца, профессор, изучает наших классиков – Тургенева, Достоевского, – подтвердила я.

– А на хрен там Тургенев сдался? – искренне удивился мент.

К этому времени освободился его боевой товарищ. Он явно остался не без добычи, поскольку вид у него был сытый и слегка игривый, как у сожравшего мышь кота.

– Слышь, Федь, тут у нас профессор, типа англичанин, очень похожий на фоторобот одного чеха в розыске, нарисовался, – обратился к нему наш собеседник.

– А чего, и паспорт англицкий у него имеется? – уточнил Федя.

– Имеется, да сам знаешь, паспорта эти нашлепать, нечего делать. И кстати, регистрации-то в паспорте нет!

– Я только вчера приехал, не мог физически успеть… А сегодня – суббота! – попытался объясниться Джон.

– Тогда предъявите билет!

– Но билет в квартире у моего друга, рядом с метро «Варшавская», а Славы сейчас дома нет, он не сможет вам билет привезти. Извините, я не знал, что нужно билеты с собой носить… – растерялся Джон.

– Это у дяди Славы, да? – уточнила я. Джон кивнул.

– Если нужен билет, дайте ключи и скажите, где он лежит. Я мигом обернусь! – предложила я.

– Все-таки как чисто по-русски ваш англичанин чешет, заслушаисси… – протянул Федя. – В обезьянник профессора, до выяснения! А с утра билетик подвозите.

Джон стал белее снега, и мне показалось, что он сейчас рухнет в обморок. Нужно было срочно предпринимать решительные шаги. Взяв Федора под локоток, я отвела его в сторону.

– Привезу я вам билет утром, и вы его отпустите. Интерес-то какой?

Федя промолчал, опровергать утверждение не стал и выжидательно посмотрел на меня.

– Давайте я вам за хлопоты и беспокойства, в благодарность за то, что охраняете наш покой, чего-нибудь в магазине куплю? – предложила я.

– Ну, разве что в благодарность, – великодушно согласился Федор.

Как назло, ближайшим магазином оказался дорогущий супермаркет «Букварь вкуса», и размеры благодарности в виде пары бутылок хорошей водки оказались необидными для сотрудников ППС.

Когда мучители уехали, Джон категорически отказался продолжать дальнейший путь на машине и неожиданно предложил:

– Наташенька, хочешь, я тебе подарок продемонстрирую, как обещал?

Я решила, что у Джона реакция на стресс, и с готовностью согласилась.

– Ну, в коробочке сама посмотришь, там украшения… А это…

Достав из пакетика огромный красный помидор, Джон широко размахнулся и швырнул его в огромный плакат с изображением милиционера в фуражке и безграмотной надписью: «УЧАСТКОВЫЙ – ОТ СЛОВА «УЧАСТИЕ»!» Помидор угодил в нос улыбчивого участкового, но не разлетелся вдребезги, а «стек», упал перед плакатом и вновь обрел первоначальную форму!!!

– Все, отвел душу! Сувенир из Таиланда, – пояснил Джон.

Я подняла прикольный помидор, который оказался сделан из тончайшей прочной резины, заполненной загадочной красной массой, расхохоталась и чмокнула Джона в щеку. Он уверенно направился к метро, а я вернулась в машину к Эльвире, которая опять безуспешно терзала сотовый.