У меня на руках четыре туза - Джеймс Хедли Чейз

– Операцию нужно провернуть сегодня вечером в двенадцать часов. Вилла не будет заперта. Появитесь внезапно, пригрозите им оружием и уведете мужчину. Привезете его сюда, и на этом ваша работа заканчивается. Я вам заплачу, вы немедленно уезжаете в Женеву и забываете обо всем, что здесь произошло.

Сегетти кивнул, в то время как молчаливый Бельмонт сидел неподвижно.

– Где находится вилла, мистер? – спросил Сегетти.

– Я сейчас отвезу вас туда. Может возникнуть одно затруднение. На вилле есть слуга, который может создать дополнительные препятствия. В этом случае один из вас должен заняться им. Но никакого насилия.

Впервые заговорил Бельмонт. С неприятной улыбкой он заявил:

– Не беспокойтесь. Я возьму его на себя.

Услышав в его голосе угрозу, Арчер быстро повернул голову.

– Я повторяю… никакого насилия. – Он посмотрел на Сегетти. – Вы хорошо поняли? Я предпочту, чтобы похищение вообще не состоялось, чем какое-то насилие.

– Оно не понадобится, мистер, – заверил Сегетти.

– Человек, которого вы должны забрать с собой, не будет особенно сопротивляться, – продолжал Арчер. – Он захочет убедить женщину, что является жертвой похищения. Понимаете?

– Да, мистер, – ответил Сегетти.

– Хорошо, еще раз все уточним. Сегодня вечером в двенадцать часов вы приедете на виллу в моей машине. Остановитесь неподалеку и пешком подниметесь к особняку. Входная дверь не будет заперта. Вы войдете. Мужчина и женщина будут или в гостиной, или на террасе. От входной двери гостиная прямо перед вами. – Арчер достал из кармана листок бумаги. – Это план виллы. Изучайте.

Сегетти внимательно посмотрел на план дома и кивнул:

– Понятно, мистер.

Арчер протянул ему другой листок бумаги.

– Здесь фразы, которые вы должны сказать женщине. Я хочу, чтобы вы их выучили наизусть. – Он передал бумагу Сегетти.

Прочитав, тот улыбнулся.

– Жак, это будет твоей работой, – сказал он и подал листок Бельмонту. – Он с этим прекрасно справится.

– Вы или он – мне безразлично. Главное, чтобы фразы излагались в повелительной форме, – отрезал Арчер. – Вы забираете с собой мужчину и привозите сюда. На этом все. Я расплачиваюсь, и вы уезжаете.

– Никаких проблем, – снова уверил его Сегетти.

– Прекрасно. А теперь я отвезу вас на виллу. Поехали.

В полной уверенности в том, что похищение удастся, Арчер на «мерседесе» повез их в Кастагноле. Время от времени он спрашивал сидящего рядом Сегетти, запомнил ли тот дорогу, и слышал каждый раз в ответ:

– Никаких проблем, мистер.

Проезжая мимо особняка Хельги, он притормозил, но не остановился.

– Вот здесь, вилла «Гелиос». Я вернусь обратно по той же дороге.

Сегетти и Бельмонт посмотрели на литые решетки. Наверху в отдалении Арчер развернулся и так же медленно проехал назад мимо виллы.

– Вы все хорошо рассмотрели? – спросил он.

– Думаю, мистер, никаких проблем не будет.

– Отлично. У вас впереди еще восемь часов. Хотите побыть в шале? Что вы собираетесь делать?

– Мы хотим осмотреть Лугано, мистер, – ответил Сегетти, – мы здесь впервые. Отвезите нас обратно, и мы пересядем в свою машину.

Арчер почувствовал облегчение. Мысль провести восемь часов в компании с этими типами ему явно не нравилась.

– Разумеется, – сказал он.

Когда они выходили из «мерседеса», Сегетти заявил:

– Мы вернемся в 22.15, мистер.

Арчер проводил взглядом их машину, открыл дверь, вошел в комнату и улегся на кровать. Предстояло долгое ожидание, но, можно сказать, операция началась. Впереди миллион долларов! Имея такие деньги, можно поехать в Нью-Йорк и открыть собственную юридическую контору. Хельга не сможет помешать, она никогда в жизни не будет кричать, что стала жертвой красивого обольстителя. Герман также не подал на него исковое заявление в суд, зная, что Джек может рассказать о своих похождениях с Хельгой. Нет… с этой стороны никакой опасности! Но эти двое его беспокоили. У них такие неприятные лица, особенно у молодого!

Арчер испугался бы еще больше, знай, что в этот момент эти парни остановились около главпочтамта в Лугано, и Сегетти, войдя в здание, закрылся в одной из кабин и позвонил Берни в Женеву. Он был краток.

Берни выслушал его и сказал:

– Перезвоните мне через два часа, Макс, – и повесил трубку.

У Берни были многочисленные связи в Швейцарии. Один из самых серьезных компаньонов находился в Лугано: Лаки – Счастливчик – Беллини. Его так прозвали за то, что в свое время женщина вонзила нож ему в спину, а он все же выжил.

– Лаки, говорит Берни, – сказал он. – Мне нужны сведения: кто теперь проживает на вилле «Гелиос» в Кастагноле?

– «Гелиос»? – Голос Лаки повысился на тон. – Это собственность Германа Рольфа. Он умер, но время от времени туда приезжает его жена, Хельга. Сейчас она там.

Берни улыбнулся.

– Никуда не уезжай, Лаки, я буду у тебя вечером, – сказал Берни и повесил трубку.

Он позвонил в аэропорт и заказал авиатакси. Когда Сегетти вновь позвонил ему, он сообщил о своем прибытии.

– Делай все, что тебе говорит эта скотина Арчер, Макс. Забери мужчину, потом я им займусь.

– Хорошо, Берни, – произнес Сегетти. – Где встречаемся?

– В аэропорту Лугано в восемнадцать часов. Заедете за мной, понятно?

– Ясно, Берни.

Продолжая улыбаться, тот повесил трубку.

В полдень Гренвилль, умирая от скуки и голода, появился на террасе. Хельга сидела за одним из столиков и изучала документы. Увидев его, она радостно улыбнулась:

– Крис, дорогой, тебе лучше?

С жалким видом он подошел к ней и поцеловал в щеку.

– Я не умру. – Он рухнул в кресло рядом с ней. – Как ты думаешь, Хинкль может сварить для меня кофе?

– Разумеется, дорогой. – Она нажала на кнопку. – Тебе действительно лучше?

– Чувствую небольшую слабость. – Он улыбнулся. – Странно, вот уже несколько месяцев приступов не было.

Появился Хинкль.

– Кофе, пожалуйста. Мистер Гренвилль чувствует себя немного лучше. – Она повернулась к Крису. – Хочешь омлет?

Предпочитавший бифштекс Гренвилль ответил, что попытается проглотить кусочек.

Хинкль поклонился и вышел.

– Я вижу, что ты работаешь, Хельга, – продолжал он. – Не буду тебе мешать, я немного посижу. – Он откинулся назад и закрыл глаза.

Хельга вернулась к работе. Когда Хинкль принес поднос с кофе и омлетом, она уже складывала бумаги.