Адский огонь - Нора Робертс

Будут цветы, оставшиеся со свадьбы Беллы.

Джош, конечно, будет стесняться, подумала она, накладывая на тарелку порцию ризотто[23]. Ничего, ее семья его приручит. Она подучит Фрэн, чтобы та как бы невзначай спросила его, о чем он пишет.

Фрэн замечательно умеет вызвать людей на разговор.

Напевая себе под нос вместе с Тони Беннеттом, Рина вынесла тарелки на подносе, чтобы самой обслужить посетителей.

— Итак, твоя сестра — замужняя женщина.

— Совершенно верно, миссис Джамбриско.

Женщина кивнула и бросила взгляд на мужа, который уже углубился в ризотто.

— Заарканила богатого, как я слыхала. Влюбиться можно в богатого с такой же легкостью, как и в бедного.

— Возможно.

Сама Рина хотела бы знать, каково это — влюбиться в кого бы то ни было. Может, она уже влюблена в Джоша, только сама еще об этом не знает.

— Помни одно. — Миссис Джамбриско многозначительно взмахнула вилкой. — Может, сейчас мальчишки вьются вокруг твоих сестер, но придет и твой черед. Этот твой деверь… У него брат есть?

— Да. Он женат, один ребенок уже есть, ждет второго.

— Ну, может, двоюродный?

— Не беспокойтесь, миссис Джамбриско! — крикнул Сандер из кухни. — У Катарины есть дружок. — Он послал ей воздушный поцелуй. — Он сегодня придет к нам на ужин, чтобы папа устроил ему допрос по всей форме.

— Это уж как положено. Итальянский мальчик?

— Нет. И он приедет на ужин есть цыпленка, — крикнула Рина в ответ Сандеру, — а не для того, чтобы его поджаривали на допросе! Приятного вам аппетита.

По пути назад в кухню она бросила на Сандера убийственный взгляд, хотя втайне ей было приятно, что у нее есть дружок и брат ее поддразнивает.

Она засекла время, поставила варить «перышки» и как раз подавала спагетти со смешанным гарниром, когда в ресторан влетела Джина.

— Рина!

— Желаете что-нибудь еще? — Рина схватила кувшин с водой, наполнила стаканы. — У нас сегодня есть крем-сабайон на десерт, мама сама готовила. Оставьте для него местечко.

— Катарина! — Джина схватила ее за руку и потащила прочь от стола.

— О господи, в чем дело? Я через полчаса освобожусь.

— Ты ничего не знаешь?

— Чего я не знаю? — Джина больно стискивала ее руку, глаза у нее были заплаканные, и до Рины наконец стало доходить, что случилось что-то неладное. — Что произошло? Что-то не так? Твоя бабушка?..

— Нет. О боже, нет. Это Джош. О, Рина, это Джош!

— Что случилось? — Ее пальцы онемели на ручке кувшина. — Что-то случилось?

— Был пожар в его квартире. В его квартире, Рина… Давай уйдем в кухню.

— Говори толком. — Рина вырвала руку у Джины, и вода, выплеснувшись из кувшина, окатила холодом ее руку. — Он пострадал? Он в больнице?

— Он… Господи, спаси и помилуй нас! Рина, они не успели добраться до него вовремя. Он погиб.

— Нет. Этого не может быть! — Стены поплыли у нее перед глазами, закружились хороводом красочные мамины рисунки, скатерти в красно-белую клеточку. Дин Мартин распевал «Volare»[24]своим бархатистым баритоном. — Этого не может быть! Ты что, с ума сошла? Как ты можешь говорить такие вещи?

— Это был несчастный случай. Это ужасно! — Слезы покатились по щекам Джины. — Рина! О, Рина!

— Это какая-то ошибка. Сейчас я ему позвоню, сама увидишь. Я ему позвоню сию же минуту.

Но когда она повернулась, перед ней оказался Сандер. От него пахло мукой, как от папы. Его руки сжали ее в объятиях.

— Идем, идем в кухню. Мия, позови Пита, скажи, что он нужен нам здесь.

— Нет, пусти. Я должна позвонить.

— Иди сюда и сядь. — Он выхватил у нее кувшин, пока она его не выронила, и сунул его Мии.

— Он приедет на ужин. Может, он уже выехал. Пробки… — Рина начала дрожать всем телом.

Сандер втянул ее в разделочную.

— Сядь. Делай, что я говорю. Джина, ты уверена? Ошибки нет?

— Мне сказала Джен. Она… Ее подруга живет в одном доме с Джошем. В одном коридоре. Ее отвезли в больницу. — Джина отерла слезы тыльной стороной руки. — С ней все будет в порядке, но ее пришлось отвезти в больницу. Джош… Это началось в его квартире, так они сказали. Они не могли до него добраться до того… И в новостях это тоже было. Моя мама слышала в новостях. — Джина села на пол у ног Рины, положила голову ей на колени. — Прости. Мне так жаль!

— Когда? — Рина смотрела прямо перед собой и ничего не видела. Ничего, кроме серого дыма. — Когда это случилось?

— Я точно не знаю. Вчера вечером.

— Мне надо домой.

— Я тебя провожу через минуту. Держи, — Сандер протянул ей стакан воды. — Выпей.

Рина взяла стакан и посмотрела на него.

— Как? Они сказали, как начался пожар?

— Они думают, что он курил в постели и заснул.

— Нет, это неправильно. Он не курит. Тут что-то не так.

— Давай мы позже в этом разберемся. Джина, позвони нашей матери, и… Ты не могла бы здесь подождать, пока Пит не придет? Пошли домой, Рина. Выйдем через черный ход.

— Он не курит! Может, это был не он. Они ошиблись. Приняли его за другого.

— Мы это узнаем. Мы позвоним Джону. Когда вернемся домой, — сказал Сандер, поднимая ее со стула.

Рина слепо окунулась в солнечный свет и июньскую жару. Каким-то непостижимым образом она двинулась вперед, не чувствуя ног.

Завернув за угол, она услышала голоса детей. Они играли, перекрикивая друг друга. Дети всегда так делают. И радиоприемники в машинах были включены на полную мощность, музыка разносилась по округе, пока они катили мимо. А в ухо ей что-то шептал голос брата.

Ей никогда не забыть, как Сандер провожал ее домой. Они оба так и не сняли рабочих фартуков. Яркое солнце резало ей глаза, а брат продолжал крепко обнимать ее за талию. Маленькие девочки играли в классики на тротуаре, еще одна сидела на ступенях крыльца и что-то упорно втолковывала своей кукле Барби.

Из открытого окна лились звуки оперы. Рина узнала «Аиду», и ей захотелось плакать. Но она не заплакала. Вот Джина — да, Джина лила слезы ручьями, а глаза Рины оставались сухими.

А потом появилась мама, она выбежала из дома, оставив дверь открытой настежь, и бросилась к ней, как уже было однажды в детстве, когда она упала с велосипеда и вывихнула запястье.

И когда мамины руки обвились вокруг нее крепко-крепко, все вдруг стало реальным. Стоя на тротуаре в объятиях матери и брата, Рина разразилась слезами.