Любовник моей матери, или Что я знаю о своем детстве - Диана Чемберлен

Джереми, Пенсильвания 1959 г.

По утрам большая спальня на втором этаже наполнялась ярким солнечным светом и ароматным запахом кофе. Солнце врывалось в окна, заливая желтые обои и согревая темный дубовый пол. Две маленькие девочки мирно спали в своих кроватках, спрятав носы под пестрыми одеялками, которые их бабушка скроила из разноцветных кусочков материи. Первой обычно просыпалась семилетняя Клэр. Сонно потягиваясь, она касалась руками деревянного изголовья кровати и с удовольствием вдыхала поднимавшийся снизу аромат кофе. Ее пятилетняя сестричка, Ванесса, открывала глаза лишь после того, как Клэр окликала ее со своей кровати, да и тут она не спешила встать.

В одно чудесное июльское утро Клэр проснулась позже обычного и тут же поспешила разбудить Ванессу. Та выбралась из постели без особой охоты: она всегда ворчала и дулась до тех пор, пока ей не удавалось наконец ополоснуть лицо и почистить зубы. Клэр помогла сестре одеться, хотя Ванесса сама недурно справлялась с этой задачей. Вот и сегодня она настояла на том, чтобы самой застегнуть крохотные пуговки на летней блузке. Было еще довольно рано, когда девочки, опрометью сбежав по лестнице, распахнули дверь кухни.

– Что за красавицы у меня дочки! – поднявшись со стула, Мелли, по своему обыкновению, звонко расцеловала девочек. У ног радостно крутился Такер, их пятнистый пес. Мелли повернулась к своей матери, которая пекла в духовке ароматные булочки. – Только взгляни, мама! Разве они не красавицы?

Дора Сипаро, оставив на мгновение сковородку с маслом, окинула девочек оценивающим взглядом.

– Хорошеют с каждым днем, – промолвила она.

Устроившись на своем месте, Клэр аккуратно сложила руки на краю стола. Ванесса поспешила сделать то же самое.

– Мне кофе, пожалуйста, – сказала Клэр.

– Мне кофе, пожалуйста, – послушно повторила Ванесса.

Мелли придвинула стул Ванессы поближе к столу.

– Да, мэм, – сказала она.

Мелли налила девочкам по чашке кофе – точнее, плеснула немного кофе в их широкие чашечки, долив их затем молоком. Бабушка поставила рядом тарелки, на которых красовалось по свежевыпеченной булочке, щедро посыпанной сахарной пудрой.

После этого Мелли уселась за стол рядом с дочками. Ее длинные белокурые локоны были того же оттенка, что у Ванессы: в солнечных лучах они сияли, будто золотые. Клэр в этом смысле пошла в отца: ее темные густые волосы совсем не блестели. Очень скоро она должна была вступить в тот возраст, когда такие вопросы приобретают первостепенное значение.

– Вы же знаете, девочки, какой сегодня день? – спросила Мелли, зажигая сигарету.

Клэр с негодованием наморщила носик.

– Мелли! – возмущенно запротестовала она.

Клэр не раз заявляла матери о том, что не желает заниматься летом подсчетом дней: это лишь приближало ее к сентябрю – то есть к школе и к Вирджинии.

– Пятница? – спросила Ванесса. Она пока не ходила в школу, а потому охотно подыгрывала матери.

– А кто приезжает к нам по пятницам? – глаза у Мелли лучились за струйкой сигаретного дыма.

– Папа! – выкрикнула Ванесса.

– Именно, Ангелок. Вот уж радости-то вам будет!

Ванесса так и просияла, сверкнув белоснежными зубками. Лен Харт обожал баловать свою младшую дочь. Все это знали, однако обходили молчанием.

Лен приезжал на ферму только на выходные, поскольку всю неделю работал в Вирджинии страховым агентом. Девочки ужасно скучали по нему, но Мелли каждый вечер рассказывала им о том, что папа делает у себя на работе и как он скучает по жене и дочкам. А это было почти так же, как если бы он все время жил с ними.

Приезжая на выходные, отец играл с ними в увлекательные игры и брал с собой на экскурсии. Он понимал, что ему нужно придумывать что-то особенное, чтобы отвлечь девочек от деда и карусели.

После завтрака Дора наливала в термос кофе и клала в бумажный пакет пару булочек. Все это девочки должны были отнести деду в амбар.

Сам амбар стоял на краю широкого зеленого поля. Девочки радостно бежали к нему по траве, а Такер прыжками следовал за ними. Клэр, как старшая, несла термос, а Ванессе доставался пакет с булочками.

Чем ближе они подходили к амбару, тем больше он им казался. Выкрашен он был в ярко-красный цвет – совсем как ногти у Мелли.

Такой же громадной была и дверь в амбар, но к этому лету Клэр подросла настолько, что уже могла самостоятельно открывать ее. Она потянула за левую створку, и Ванесса пулей промчалась внутрь, прижимая к груди пакет с булочками.

– Открой двери настежь, Клэр, – раздался из мастерской, прилепленной к боку амбара, звучный голос Винсента Сипаро. – Денек сегодня будет жарким.

Чтобы распахнуть двустворчатую дверь, Клэр пришлось поставить на землю термос с кофе. В боку амбара образовался гигантский проем, и красочная карусель только что не выкатилась на улицу. Прямо у входа находилась любимая лошадка Клэр – белый Титан с развевающейся золотой гривой. Начни сейчас карусель вращаться, и Титан с другими скакунами наверняка умчался бы в зеленые луга.

Ванесса, оказавшись в мастерской, вскарабкалась на один из тяжелых деревянных стульев и протянула деду пакет с булочками. Пакет к этому времени успел немного промаслиться, и Винсент аккуратно отодвинул его на край стола. Ему нравилось поддерживать рабочее место в чистоте и порядке.

В мастерской пахло деревянными стружками и самим Винсентом. Эти запахи накладывались друг на друга годами. Тут был и аромат крема, которым он пользовался, когда причесывал свою редеющую шевелюру, и сладковатый запах трубочного табаку. Во время работы Винсент иногда клал трубку в рот, хотя курил он только вечерами, удобно расположившись у себя на веранде. Порой сюда примешивался запах краски или масла, которым он смазывал механизм, приводивший в движение карусель. Все это были на редкость приятные, завораживающие запахи, и для девочек не было на земле лучшего места, чем мастерская их деда.