Черный занавес - Корнелл Вулрич

— Дэн! — Казалось, сама ночь вздохнула за дверью. — Это я.

Не послышалось ли? Он подошел к двери, откинул стул, ножка которого служила задвижкой, и опустил кочергу.

— Они уехали почти час назад. Я уложила мистера Эмиля в постель, и мне захотелось посмотреть, как ты тут управляешься. Я всего на минутку. И еще мне удалось кое-что принести для тебя из дома.

— Почему я не слышал, как ты подошла? — спросил Таунсенд, помогая ей пронести через дверной проем большую картонную коробку.

— Может быть, потому, что я надела тапочки. Дэн, послушай, я хочу тебя предупредить. Будь осторожней со свечой. Прикрывай ее чем-нибудь или заслоняй, чтобы свет не падал на дорожку. Я точно видела, что лучик пробивается наружу. Может, между стеной и рамой есть щель, и если бы это была не я, а кто-то другой…

— Ты не знаешь, куда они уехали? — перебил ее Таунсенд. Голова у него была занята другими мыслями.

— Не знаю. Я не слышала, как они договаривались.

— Они поехали на машине?

— Да, но это ничего не значит. Куда бы они ни направлялись, они всегда едут на машине. А что такое? Что ты задумал?

Она была явно обеспокоена тем оборотом, какой принимал их разговор.

— Я хочу, чтобы ты провела меня в дом, пока их нет. Я хочу осмотреть дом, Рут, девочка моя.

Он видел, что ее охватил дикий страх.

— Нет, Дэн, нет! Тебе надо быть осторожным!

— Ты же сказала, что они уехали, не так ли?

— Но они могут вернуться в любую минуту. Представь, что они наткнутся на тебя. Пожалуйста, Дэнни, не делай этого.

— Пойдем туда, Рут, — сказал он твердо и безапелляционно. — Если ты откажешься, я пойду один.

— Ты с ума сошел! — крикнула она, выбегая за ним в темноту и захлопывая за собой дверь; они бок о бок пошли по дорожке. Рут жалобно твердила: — Вместо того чтобы крутиться здесь, пока не попадешься кому-нибудь на глаза, тебе надо было бы уехать за тысячу миль отсюда. Если скрываться, то лучше уехать как можно дальше, пока есть возможность. Ты не добьешься успеха, прыгая из огня в полымя. Не знаю, зачем я вообще связалась с тобой.

— Я тоже не знаю, но благодарю Бога, что ты это сделала.

Наконец перед ними возник темный силуэт здания на фоне серебристых облаков, за которыми пряталась луна.

— Вот, значит, какой он, — вырвалось у него едва слышно.

Рут бросила на Таунсенда недоуменный взгляд: ей и в голову не приходило, что он видит дом впервые в жизни.

Они подошли к входной двери. По спине у Фрэнка пробежали мурашки — он проникнет в самую сердцевину прошлого, в его ядро.

Рут достала ключ, отперла замок и быстро втолкнула Фрэнка внутрь, с опаской оглянувшись.

— Входи скорее и стой сбоку от двери, пока я не зажгу свет. Тогда тебя не будет видно через дверное стекло.

Вспыхнула электрическая лампочка, и его взгляду открылось место преступления. В первый раз он, Фрэнк Таунсенд, вошел в дом, где, как утверждают, Дэн Ниринг совершил убийство.

Обветшавшему дому было немало лет. В нем царила давящая, тягостная атмосфера, будто эти стены уже много поколений не слышали смеха. Не то чтобы ненависть, но какая-то жестокая непреклонность и отчаяние словно заполнили этот дом. В воздухе веяло слабым ароматом гардении, таким легким, что, принюхиваясь, его невозможно было уловить, но он сам собой возникал, когда о нем забывали.

Рут зажгла свет в комнате слева.

— Это библиотека мистера Гарри, помнишь?

Он заметил, что взгляд Рут упал на железную дверцу в стене. Женщина в смущении опустила глаза. Таунсенд понял, о чем она подумала: перед ними была дверь сейфа, который он якобы взломал.

Рут погасила свет, и они, осторожно ступая, пересекли комнату.

— Гостиная осталась в том же виде, как при тебе. — Они продвигались в глубь дома. — Он здесь. Хочешь взглянуть на него? — Рут включила свет. Старик лежал на такой огромной кровати, что его тщедушное, иссохшее от старости тело казалось крошечным. Глаза были закрыты, но лицо спящего выглядело более натуральным, чем днем, хотя и таким же каменным. Около кровати стояло инвалидное кресло.

— Мы теперь оставляем его на ночь внизу, в маленькой гостиной. Кресло слишком тяжелое, а я не ты и не могу дважды в день таскать его по лестнице.

— Ты укладываешь его в постель? А как ты его раздеваешь?

— Я не раздеваю, это не моя обязанность. Я, конечно, помогаю ему лечь, он весит совсем мало. Старик одет в своего рода фланелевый комбинезон, вроде спального мешка, а днем я надеваю на него халат и кашне. Мистер Билл каждые три дня меняет ему белье, хотя мне часто приходится ему об этом напоминать. Ужасно быть таким беспомощным, целиком зависеть от других!

Ее рука потянулась к выключателю, Таунсенд повернулся, и в последний момент ему вдруг показалось, что веки у старика дрогнули и на него уставились черные зрачки. Но свет погас, все погрузилось в темноту, и Фрэнк ничего не успел толком разглядеть.

Они вышли, Таунсенд в нерешительности остановился возле лестницы.

— Дэн, не надо подниматься, — умоляюще заговорила Рут. — Все будет кончено, если тебя обнаружат. Наверху только спальни.

— А это что такое? Мне показалось, я слышал шаги.

— Ты же знаешь, это мисс Адела. Она… — Рут выразительно покрутила пальцем у виска. — Она никогда не спит. Подкрадывается к двери и подслушивает, даже когда и слушать нечего. Не знаю, почему ее держат здесь, в доме, а не отправят в лечебницу. Она прячется, когда я приношу еду, и не показывается, пока я не уйду. А просто так к ней нельзя войти. Мистер Билл держит ключ от ее комнаты при себе и никому не дает. Так же, как делал мистер Гарри.

— Но ведь ее должны осматривать врачи! Неужели никто из посторонних ее не видел? Откуда они знают, что она ненормальная?

— Говорят, что ее консультировали несколько лет назад. А теперь, мол, в этом нет смысла.

— Говорят… — повторил он с усмешкой. — Это же настоящее убийство. Бескровное убийство.

— Я пробовала убедить себя, что мистера Гарри убила она. Пыталась найти тебе оправдание. Она ведь тогда оставалась дома одна, если не считать старика. Но… — Рут в отчаянии всплеснула руками. — Ключ от ее комнаты находился у мистера Гарри, а дверь, когда они вернулись, была заперта снаружи.

Они вошли в дверь возле лестницы и оказались в столовой. Под стеклянным колпаком, которому было лет сто, не меньше, стояла ваза с восковыми муляжами фруктов. В стене напротив была закрытая двустворчатая дверь.

Таунсенд понимал, что Рут очень хочет поскорее выпроводить его отсюда.

— Пойдем, Дэнни. Ты уже все видел.

Не обращая внимания на ее слова, он подошел к двери.