Не вижу зла - Джеймс Гриппандо

— Такой свет действительно необходим? — заметил Джек, прикрывая ладонью глаза.

Мужчина, который, как выяснилось, был полковником, обошел вокруг стола и щелкнул настенным выключателем. Лампы-рефлекторы погасли, и после ослепительно яркого света комната стала казаться намного темнее, чем была на самом деле. Из нагрудного кармана рубашки полковник достал десятидюймовую сигару, и мужчина за его спиной мгновенно поднес к ней зажигалку. Он действовал так быстро и подобострастно, что не мог быть не кем иным, как помощником полковника. Полковник сильно затянулся, поводя другим концом сигары над высоченным пламенем зажигалки. Джека и Софию вскоре окутали клубы сигарного дыма.

— Меня зовут полковник Рауль Хименес, — представился он, выпуская из ноздрей густой дым. — Народ Кубы выражает вам благодарность, за то что вы приехали к нам.

Джек демонстративно взглянул налево, потом направо.

— Странно, но я никого не вижу.

Полковник улыбнулся, но улыбка быстро угасла.

— Вы видите его прямо перед собой.

По взмаху его руки вооруженные солдаты вышли из комнаты. Помощник полковника по-прежнему стоял сбоку и немного сзади, его поза выражала напряженное внимание.

— Gracias. Спасибо, — сказала София.

Сначала Джек не сообразил, за что она благодарит его, но понял это, почувствовав себя увереннее, когда в комнате не осталось автоматического оружия.

— В мою задачу не входит напугать вас, — заявил полковник. — Я всего лишь хочу оказать вам услугу.

— Почему-то я в этом сомневаюсь, — заметил Джек.

— Потому что вы — большой скептик, сеньор Суайтек.

— Ничего не могу с собой поделать. Я — адвокат.

— Это правда, да, правда. Скажите мне, как прошел ваш разговор с лейтенантом Джонсоном сегодня утром?

Джек и София переглянулись, не понимая, откуда он мог узнать об этом.

— Вы же не думаете, что на этой базе происходит что-то такое, чего мы не знаем, правда? — изрек полковник.

— Я вообще не думал об этом, — ответил Джек.

— Мы сидим сразу же по другую сторону колючей проволоки. Мы наблюдаем за ними, они наблюдают за нами. Такая вот игра идет в Гуантанамо. Идет уже сорок лет. Итак, ответьте мне: как прошла ваша маленькая беседа с лейтенантом?

— На самом деле вы ведь не ждете, что я стану обсуждать ее с вами, не так ли?

Полковник искренне рассмеялся.

— Так я и думал. Он не сказал вам ничего.

— Полковник, чего вы от нас хотите?

— Я хочу отнять у вас всего лишь несколько минут. — Он поднялся на ноги и принялся ходить по комнате взад и вперед, размахивая сигарой в такт шагам. — Позвольте мне высказать несколько небезосновательных предположений. Первое. Правительство Соединенных Штатов не позволило вам побеседовать ни с кем, кроме лейтенанта Джонсона. Я прав?

Джек не ответил.

— Второе, — продолжал полковник. — Любой, кто мог знать хоть что-нибудь об убийстве капитана Пинтадо, был переведен в другое место, так? В Персидский залив, может быть?

Он посмотрел на Софию, потом перевел взгляд на Джека. Было очевидно, что он и не ожидал ответа, как и то, что он в нем не нуждался.

— Мне почему-то кажется, что вы здесь уперлись в кирпичный дом.

— В каменную стену, — подсказал его помощник.

— В каменную стену, да. Кирпичный дом — это нечто совсем другое, правильно? — При этих словах он уставился на Софию. В кубинских вооруженных силах служило много женщин, но мужское начало было все еще живо и давало о себе знать.

— Полковник, если вы не станете загонять нам бамбуковые щепки под ногти, мы не расскажем вам, о чем шла речь на военно-морской базе. И даже в противном случае я могу все выдумать, — сказал Джек.

— Вам не нужно ничего рассказывать мне, сеньор Суайтек. Все, что от вас требуется, это слушать.

— Отлично. Я весь внимание.

— Как я уже говорил, мы знаем, что вы встречались с лейтенантом Джонсоном, потому что ведем за базой постоянное наблюдение. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

— Ничего другого я и не ожидал.

— В таком случае для вас не станет сюрпризом, что мы видели — как бы поточнее выразиться? — мы видели некоторые интересные вещи, происходившие в доме вашей клиентки в ту ночь, когда капитан покинул этот мир.

Джек вдруг почувствовал, как в нем вспыхнул интерес.

— Мне хотелось бы услышать об этом.

Полковник хитро улыбнулся, зажав в зубах дымящуюся сигару.

— Еще бы.

— Бросьте, полковник. Надеюсь, вы пригласили нас сюда не для того, чтобы поиграть в игру под названием «Я знаю один секрет». Что у вас есть?

— Бдительный кубинский солдат. Он вел наблюдение на сторожевой вышке через прибор ночного видения.

— И что же он видел?

— Кое-что, что может доказать невиновность вашей клиентки — она не убивала своего супруга.

Сердце Джека учащенно забилось. «Неужели это правда?»

— Мне нужны подробности, — заявил он.

— Не так быстро. Прежде чем предложить вам одного из своих солдат на блюдечке с голубой каемочкой, мне нужно знать, что я получу взамен.

— Полковник, не в моем положении заключать сделки с кубинскими военными ради свидетельских показаний одного из их солдат.

— Я уверен, что сын бывшего губернатора Флориды сумеет найти то, что может доставить нам удовольствие.

— Я не собираюсь доставлять вам удовольствие. И даже если бы я смог это сделать, свидетельские показания кубинского солдата в зале заседаний суда Майами повлекли бы за собой непредсказуемые последствия. Надеюсь, мне не стоит напоминать вам, полковник, о той буре возмущения, которая охватила округ, когда стало известно, что семилетний мальчик по имени Элиан возвращен его кубинскому отцу?

— Claro, конечно, — ответил офицер. — Тогда вы должны задать себе один простой вопрос: готова ли женщина, которую обвиняют в убийстве сына могущественного кубинского политического беженца, рискнуть и построить свою защиту на показаниях верного солдата Фиделя Кастро?

Джек едва не свалился со стула, услышав такие слова. Полковник прекрасно выразил свою мысль.

— Я должен подумать об этом, — заявил Джек.

— Bueno. Хорошо. У вас есть двадцать четыре часа.

— Мне нужно больше времени.