Черные Земли - Белинда Бауэр

Эйвери по-собачьи встряхнулся. Не сейчас! Эти чувства нельзя растрачивать попусту при дневном свете. Он заставил себя оторваться от фотографии. Надо чем-то занять себя до прихода темноты.

Эйвери бережно убрал снимок под подушку и раскрыл книгу. «Черное Эхо», до прихода письма она казалась вполне увлекательной, но сейчас Эйвери потерял к ней всякий интерес. Весь последующий час он то и дело откладывал книгу и совал руку под подушку, чтобы прикоснуться к фото.

Обед принес небольшое облегчение, хотя и во время еды нога у Эйвери нервно подергивалась.

День тянулся медленно; еще одну передышку дал ужин. Свет выключали в половине одиннадцатого, но уже в половине девятого Эйвери достал из-под подушки фотографию и снова вгляделся в снимок.

Фото сняли дешевым фотоаппаратом. Все в фокусе, плоское. Человек более умелый и с техникой получше навел бы резкость на Данкери-Бикон, оставив размытым все остальное. Глаза не могли оторваться от клочка земли, ставшего могилой Я.Г., — между двумя пробившими вереск курганами в трех четвертях пути от подножия до вершины.

Чувства и воспоминания захлестнули убийцу.

День выдался ясный, не такой, как на фото. Небо было чистым, по плато гуляли люди, и пришлось выжидать до захода солнца, пока на парковке не остался один только его фургон. Лишь тогда он смог достать ее из багажника и отнести к последнему пристанищу.

Мысль о том, что ее забрали из того места, которое он предназначил для нее, и похоронили где-то еще, причиняла Эйвери боль. Где-то, куда он никогда не попадет. Местонахождение новой могилы упоминается, скорей всего, в деле, но кто даст ему эти бумаги? Все, что осталось ему от Ясмин Грегори, — воспоминания. Да эта фотография.

Если бы в кадр не влезла эта дурацкая машина, он увидел бы и могилу Джона Эллиота. Впрочем, Джона Эллиота Эйвери не жаловал: мальчишка его описал. Эйвери передернуло, когда он вспомнил зажмуренные глаза Джона Эллиота, его сопливый нос. Обделал отличные новые брюки. Пришлось выбросить и брюки, и ботинки. «Хаш папиз», недешевые, между прочим, но носить их после такого… Даже сейчас Эйвери содрогнулся.

Эйвери постарался отвлечься от этих воспоминаний, они все портили, и вернулся к фотографии. Да, машина очень не к месту. Еще одно доказательство того, что фотограф из С.Л. никудышный.

В кадр вошло крыло, боковое зеркало и часть двери. Машина была темно-синяя, марку не различить, Эйвери мог лишь сказать, что это что-то крупное и загораживает обзор.

Ощущение, что его надули, было Эйвери знакомо, и сейчас он испытывал именно его. Даже вид могилы Ясмин Грегори не мог полностью его успокоить. Он сердито пялился на машину, точно сквозь нее можно было разглядеть остальное, и тут…

Глаза у Эйвери расширились, и он поднес фотографию к самому носу.

Из груди вырвался короткий вздох, после чего Эйвери вовсе перестал дышать.

Если бы он не взбесился так из-за этой машины, то мог бы вообще этого не заметить! По спине аж холодок пробежал.

В боковом зеркале — едва различимо, с краю — отражался сам фотограф.

И хотя изображение было крошечным, мир для Эйвери изменился в ту же секунду. Восторг по поводу свидания с Эксмуром съежился и отступил на второй план, смытый волной оглушительного, удушливого, давно знакомого возбуждения, заставляющего кровь приливать к паху, а рот — наполняться слюной.

С.Л. был мальчишкой.

Эта мысль металась в голове Эйвери, точно петарда в небольшой комнате.

Мальчишка.

Просто мальчишка.

В глазах щипало, удары сердца отдавались в ушах. Не в силах вдохнуть, Эйвери разглядывал изображение.

Мальчишка. Лет десять-одиннадцать. Тощий. Темные волосы топорщатся от ветра. Голубые джинсы, грязно-белые кроссовки. Изображение совсем мелкое, лицо закрыто фотоаппаратом, но если в мозгу Эйвери существовал некий механизм, запрограммированный на распознавание объекта, то он был заточен именно под этого мальчишку.

Эйвери с судорожным всхлипом втянул воздух.

С.Л. — мальчишка.

Мальчишка, открывший для него новые возможности.

Мальчишка, позволивший ему снова ощутить власть.

Мальчишка, так хитро вставивший собственное изображение в невинный с виду пейзаж. Приславший ему приглашение, от которого невозможно отказаться.