Тайна Шампольона - Жан-Мишель Риу

— Я тоже. Ты прав. А я слеп и глух…

— Однако ты один можешь поднять пелену такой страшной тайны, как тайна фараонов. Ты находишься в окружении Бонапарта, но ты не солдат. Он признается тебе в том, что скрывает от своих генералов из опасения, что они откажутся от войны, проигранной с самого начала. Спроси его. Я правда думаю, что ты заставишь его сказать, что же на самом деле он здесь ищет.

Фарос согласился со всем. И наше расследование возобновилось.

Много раз я пытался поговорить на эту тему с Бонапартом. Но он уходил от моих вопросов. Со своей стороны, он не прекращал спрашивать меня о наших открытиях, касающихся фараонов.

— Когда у нас будет достаточно данных, чтобы приступить к расшифровке иероглифов?

Я не имел ни малейшего понятия. Пыхтя от досады, я информировал его о состоянии наших работ. Приблизительно двадцать молодых ученых, находившихся в Верхнем Египте в составе войск генерала Дезэ, обходили храмы и памятники.

Виван Денон принимал в этом участие. Я рассказывал о достижениях Жоллуа[91]и Терража, неразлучных друзей, о которых мы еще поговорим. Терража мы знали. Он был на борту «Франклина», и он скучал. Он также был со мной на вершине Большой Пирамиды. Я с трудом верил, что он отличится в Фиваиде,[92]в южной части Египта, где самым многообещающим городом были Фивы. Донесения сообщали, что оба инженера напали на след святилищ, воздвигнутых последовательно в честь двадцати пяти фараонов. Больше я об этом ничего не знал. Обмен информацией между группами ученых был осложнен, и к сотням километров, которые надо было преодолеть, добавлялась опасность, исходящая от мамелюков, всегда готовых броситься на нас. Виван Денону приходилось работать под огнем. Иногда он продолжал вгрызаться в какой-нибудь барельеф, когда бой шел в двадцати шагах от него. Египетская эпопея питалась подобными картинами, которые, впрочем, не приносили никакого конкретного ответа на имевшиеся вопросы.

— Вы добились не больше антикваров, которые пришли сюда задолго до нас и над которыми вы так иронизировали, Морган де Спаг, — высмеивал меня будущий император.

Бонапарт был прав. Мы лишь собирали изображения, а значит, выполняли только функции копировщиков. Но что означали эти бесконечные символы, которыми были покрыты стены и колонны храмов?

Человек сидит (отдых?). Ниже него птица (свобода?) располагается напротив постели или гроба (смерть?).

Еще ниже находится треугольник (или пирамида), прямо над которым висит солнце (или какая-то звезда)?

Эта была копия, дошедшая до меня с последней корреспонденцией от Жоллуа и Терража; как ее следовало читать — сверху вниз или слева направо? Лист выскользнул у меня из рук. Тайны, в которых мы пытались разобраться, утекали сквозь пальцы, словно песок.

— Нам нужно больше времени, — повторял я Бонапарту.

— Время наш враг! Экспедиция будет напрасной, если вы его не победите.

Затем он сменил тему и стал расспрашивать меня о работах и достижениях Института Египта в научно-технических областях. Модернизация страны, казалось, увлекала его не меньше, чем расшифровка.

— Контэ усердно работает над строительством пороховых заводов, а еще мы значительно продвинулись в деле создания хлебопекарных печей.

— Вот меры, которые порадуют армию.

— Скоро мы осуществим новые испытания воздушного шара в небе Каира.

— Превосходно! Только бы, падая, он не напугал каирцев…

— Бертолле приглашает нас посмотреть на его химические опыты по белению хлором, из которых он надеется извлечь практическую пользу для наших красок. Ботаники и зоологи готовы продемонстрировать свои достижения в классификации насекомых, растений и млекопитающих Египта.

— Что еще?

— Есть также отчет по миражам, который я только что закончил…

— Попрошу вас, господин де Спаг! Армия постоянно жалуется на ученых, посвящающих свое время искусствам. Меня обвиняют в том, что я им покровительствую и кормлю слишком много дармоедов. Идите только туда, где содержится что-то важное: здоровье людей, например. В Александрии вновь появилась чума.

— Деженетт над этим работает.

— Будем надеяться, что этого достаточно. Что нового относительно канала, который должен соединить Красное море со Средиземным?

— Экспедиция к Суэцу состоится, как и было предусмотрено, в декабре.

— Это очень поздно…

И он меня отпустил.

Итак, я находился в том же неведении, что и Форжюри с Ле Жансемом. Нам не удавалось узнать, что же все-таки искал Бонапарт, который вел себя то как военачальник, то как администратор новой колонии. К нашей тревоге добавилась и следующая прокламация, опубликованная 21 декабря 1798 года: «От начала мира на небесах было написано, что я приду с Запада, чтобы исполнить свое назначение — уничтожить врагов Ислама и низвергнуть кресты».

— Это прямо настоящее исламское кредо…

Фарос стоял у меня за спиной. Он комментировал то, что мы узнали раньше других, ибо он сам и печатал этот текст Бонапарта, предназначенный для местного населения.

Едва я дочитал, он забрал у меня документ, на котором еще не успела высохнуть краска, сложил вчетверо и засунул в карман, тревожно заозиравшись. Разумеется, мы были одни.

Он прошептал:

— Этим летом — фараон. Зимой он увлекся исламом, который хочет себе подчинить! Какую славу он ищет, Морган? В конце концов, чего он хочет?

— Я не знаю, Фарос…

— Тогда спроси у него!

Орфей тоже проявлял нетерпение.

Наконец мне представился случай откровенно поговорить с Бонапартом. 24 декабря мы оставили Каир и верхом отправились осматривать Суэцкий перешеек. Бертолле, который был с нами, считал эту миссию главной задачей экспедиции.

— Если мы сумеем соединить Красное море со Средиземным, мы изменим лицо всего мира…

Бонапарт был бодр:

— Хорошо, гражданин Бертолле, объясните нам ваше видение нового мира!

— Во-первых, мы захватили Египет. В этом вы, без сомнения, со мной согласны?

— Быстро у вас все получается, — спокойно ответил главнокомандующий.

— Разве задание, которое вам поручила Директория, не выполнено?

— Бертолле! Вы доставляете мне удовольствие… Продолжайте, прошу вас.

— Конечно, все еще не очевидно. Но в сущности, что такое Египет? Это не наш враг. И это не наша наиглавнейшая цель. Директория требовала от вас в первую очередь уничтожить английские базы, расположенные на Красном море. Вот наша подлинная миссия! Прорезав Суэцкий перешеек каналом, который выйдет в Средиземное море, мы завладеем ключом, который откроет нам двери ко всем английским владениям на Востоке. И вот тогда мир изменится…