Маленький человек из Опера де Пари - Клод Изнер

— Месье Пиньо! Рад вас видеть. Зная вашу страсть к загадкам, я хотел бы с вами посоветоваться. Почему, скажите на милость, чем меньше предметов выставлено в витрине, тем дороже они стоят? Вот, к примеру, парфюмер на бульваре Сен-Жермен предлагает четыре флакона духов — не пять, не шесть, а четыре, заметьте! — по весьма экстравагантной цене, тогда как…

— С чего это тебе духи понадобились, Альфонс? Новой потаскушкой обзавелся, что ли? — Мишлин Баллю, подбоченившись, смерила кузена недобрым взглядом с порога дома.

Альфонс Баллю заговорщицки подмигнул Жозефу и возвел очи горé.

— Я к тебе обращаюсь, Альфонс! Что ты там гримасничаешь? Позволю себе напомнить: я тебя приютила, для того чтоб ты здоровье поправил после армии и стал мне всяческой поддержкой и опорой, а не для того чтоб ты за юбками бегал по всему городу спозаранку!

— Да я в Военное ведомство ходил старых соратников навестить, — пожал плечами Альфонс.

— И как, не упарился, навещаючи-то? — прищурилась Мишлин.

— Ничего, сейчас отдохну и буду в порядке, — невозмутимо отозвался ее кузен. — Ах, армия! Лучшее время моей жизни! — С этими словами он уселся на свое привычное место возле арки, ведущей во двор, сунул в зубы сигару и развернул свежую газету.

— Нет, вы видали? — разбушевалась мадам Баллю. — Черная неблагодарность! Взгляните на этого лоботряса! И компашка у него такая же — одни бездельники и голодранцы! Ему еще повезло, что он мой единственный родственник и я его из дома не выгнала! А вы, месье Пиньо, не обижайте свою мамочку — хоть у нее и премерзкий характер, она ради вас в лепешку готова расшибиться…

Жозеф с трудом подавил зевок.

— Это что же?! — возопила консьержка. — Вам скучно слушать, что я говорю? В сон клонит? Люди добрые, еще один неблагодарный! — Она развернулась и удалилась в дом, оскорбленно хлопнув за собой дверью.

— О как! — хмыкнул Альфонс. — До чего ж бабы любят читать нотации!

— Однако же кузина о вас заботится, — заметил Жозеф.

— Это да, и стряпуха она отменная. Кстати, ваш новый роман-фельетон великолепен! Я не пропустил ни одной публикации. И у меня есть предложение: возьмите за основу очередного сюжета дело в Бют-о-Кай — это будет грандиозно! — Альфонс протянул Жозефу газету. — Вот, почитайте про него. Только с возвратом! Иначе кузина Мимина меня со свету сживет.

Кэндзи сидел в книжной лавке за столом и просматривал каталог издательских новинок.

— У вас глаза, как у белого кролика, — констатировал он, взглянув на зятя поверх очков. — Плохо спали?

— И чего всем не дает покоя мой сон? — проворчал себе под нос Жозеф, направляясь к подсобке. Пока он пристраивал на вешалке редингот и котелок, зазвенел колокольчик на двери, и молодой человек узнал визгливый голос Матильды де Флавиньоль:

— Месье Мори, в каком страшном мире мы живем! Бедняжка Рафаэлла де Гувелин упала в обморок из-за этого северного Христофора Колубма — норвежского путешественника Нансена, которого с такой помпой принимали в Географическом обществе.

— Что же, ее так впечатлили заполярные подвиги месье Нансена? — прозвучал серьезный мужской голос.

— Ах, месье Легри, как я рада вас видеть! — Матильда де Флавиньоль вцепилась в только что вошедшего Виктора, лишив его возможности откатить велосипед в подсобку. — Представьте себе, месье Нансен застрял на своей шхуне «Фрам» во льдах, припасы быстро закончились — и что же сделал этот ужасный норвежец? Он разрешил команде съесть всех собак, которых взяли с собой в экспедицию!

— Мадам, как сказал Гёте, «человеку свойственны любые мерзости», — бесстрастно отозвался Кэндзи. — Вы пришли к нам за книгой?

— У вас есть «Неотразимое очарование» Даниэля Лесюэра в издании Лемера?

— Жозеф справится по нашему каталогу. Жозеф!

— Ну уж нет! Это выше моих сил! — пробормотал молодой человек, притаившись за кучей картонных коробок. Он уселся поудобнее, потер о рукав яблоко, откусил добрую половину и принялся просматривать любимую рубрику всякой всячины в газете.

С помощью рентгеновских лучей и индукционной катушки Румкорфа мошенники на спиритических сеансах морочат голову доверчивой публике, пугая ее внезапным появлением скелетов.

— Доверчивой публике стоило бы прогуляться по Катакомбам, — шепотом прокомментировал Жозеф.

Любители прогулок в Венсенском лесу расстроены внезапной смертью уток-мандаринок на озере…

— Похоже, репортерам совсем делать нечего — скоро они будут рассказывать нам о каждой бродячей собаке, издохшей под колесами фиакра… А вот это уже интересно.

ЭКСТРЕННАЯ НОВОСТЬ

Сегодня ночью канализационным рабочим обнаружен труп. Месье Мишель Потье шел по бульвару Распай к улице Буассонад и у ограды Монпарнасского кладбища увидел неподвижно лежащего на тротуаре человека. Личность покойного пока не установлена…

— Черт побери! Труп в двух шагах от входа в Катакомбы! Это надо вырезать… А где ножницы и клей? Вот невезение, они у меня на конторке, а тетенька и не думает избавить нас от своего присутствия!

— …Да-да, месье Легри, уверяю вас! Ваша супруга невероятно талантлива, ее портрет Рафаэллы де Гувелин — просто чудо расчудесное, и мне…

Жозеф решился на отчаянные действия — ему не терпелось поговорить с Виктором и пополнить коллекцию статеек о необычных событиях, которые служили ему подспорьем в писательском труде. Выскочив из укрытия, он метнулся к конторке, но с маху налетел на педаль велосипеда и, ругаясь почем зря, заскакал на правой ноге, схватившись за лодыжку левой под насмешливым взглядом Кэндзи.

— Черт, теперь синяк будет! — прошипел сквозь зубы Жозеф. — Смешно вам? Конечно, стульев тут понаставили — не развернешься. Я в подвал — надо сделать компресс, пока нога не распухла.

Виктор отвернулся, едва взглянув на зятя, но Жозеф успел прочитать в его глазах обещание поскорее освободиться.

Внизу, миновав склад, загроможденный книгами, молодой человек доковылял до бывшей фотолаборатории, отданной Виктором ему в безраздельное владение. Подождав, пока боль утихнет, и обработав уже наливавшийся кровью синяк, он аккуратно наклеил в блокнот со всякой всячиной три вырезки из «Пасс-парту». Что ж, придется вернуть мадам Баллю искромсанную газету… Жозеф подчеркнул красным карандашом имя Мишеля Потье, канализационного рабочего, и в порыве вдохновения набросал сюжет нового романа-фельетона, в котором фигурировали рентгеновские лучи, подземелья Парижа, горы костей и сумасшедший ученый, которого не менее сумасшедший колдун превратил в утку-мандаринку.

— Назову это «Люди подземелий» или «Демоническая утка»!

— Надеюсь, я не вспугнул вашу музу? — Виктор, бледный и осунувшийся, опустился на табурет. — Гувелинша меня оглушила на левое ухо. А как ваша лодыжка?

— Если начнется гангрена, придется ее ампутировать, — вдумчиво сказал Жозеф.