Сервис с летальным исходом - Нина Васина

Поспелов вышел из фургона и с удовольствием вдохнул прохладный воздух с привкусом прелого сена.

— Номер фургона записали? — поинтересовался он в третий раз.

— Все будет в порядке, Кузьма Ильич, не беспокойтесь.

— Да уж, не беспокоиться… Вы хоть все осколки собрали?

— Все, товарищ майор.

— Да не бывает так, чтобы за одну минуту собрать все осколки от разбитого зеркала почти в два квадратных метра! — опять рассердился Поспелов.

— Так ведь то у обычных людей не бывает, а мы спецы, — уныло оправдывался Петя. — Разрешите мне сантехником сходить в дом?

— Не разрешаю, — без раздумий ответил Поспелов. — Пусть этим занимается, как ты сказал, специалист.

— Но мне очень надо, — понурился Петя.

— Значит, не все осколки собрали, да?!

— Да нет, товарищ следователь, осколки мы собрали… Я, когда выстрелом зеркало разбил, закрыл голову руками, чтобы чего-нибудь не случилось…

— Чего, например? — ехидно поинтересовался Поспелов. — Ты попал в зеркало в конце коридора, которое висело в трех метрах от тебя!

— А мне показалось, что совсем рядом что-то посыпалось… Вот вы сами, Кузьма Ильич, говорили, что нужно искать все необычное, а теперь злитесь.

— Я не злюсь! Я дураков не люблю.

— А я, когда голову руками закрыл, увидел, что три паркетины у стены отличаются немного, как будто они одно целое, и так и есть! Оказалось — крышка тайника.

— Что оказалось? Какого тайника?

— Я поддел сбоку, крышка открылась, а там вот… Коробочка была.

К глубочайшему изумлению Поспелова, Петя вдруг вытащил, как показалось следователю, из внутреннего кармана пиджака металлическую коробочку, сантиметров десять на двадцать, глубиной на три пальца.

— Я, конечно, сразу бы вам это показал, — бубнит Петя, пока Поспелов, сопя, пытается открыть хорошо пригнанную крышку. — Я схватил ее сразу-и бежать к вам вниз поскорей, это спонтанно получилось. А когда посмотрел, что там, понял, что вы теперь с меня не слезете.

— Что это значит — не слезете? — пыхтит Поспелов. Крышка чуть сдвинулась, но не открылась.

— Ругаться будете или вообще уволите.

Коробочка наконец открылась. От судорожного рывка напряженной руки следователя она сильно дернулась, и изнутри выплыл подозрительный серый дымок. Поспелов скривился. В коробке лежало что-то завернутое в грубую холстинку. Поспелов раскрыл холстинку и две-три минуты внимательно изучал несколько обуглившихся костей, странную чешуйчатую шкурку неизвестного ему земноводного и десяток маленьких высушенных рыбок.

— Ничего не понимаю, — сознался он наконец.

— Значит, передадим на исследование в отдел фактурщиков?! — обрадовался Петя.

— Нет, конечно, плохо, что ты утащил это из дома, вдруг хозяйка хватится… черт знает, что это за гадость и зачем нужна, но…

— Я думаю, что это останки дорогого ей человека! — шепотом предложил свою версию Петя.

— Кому — ей?

— Учительнице пения, конечно! Она выгребает из ванны то, что не растворилось до конца, и хранит, как память! Это вещественное доказательство получается. Вы только скажите, Кузьма Ильич, я правильно поступил в тех форсмажорных обстоятельствах? Не нужно срочно возвратить коробку обратно?

— А вобла сушеная тут при чем? Петя только вздохнул.

— Если бы я знал, что это такое… — задумался Поспелов. — Под паркетом, говоришь?

— Очень хорошо замаскированный тайник, если бы я не выпалил случайно из пистолета в зеркало, ни за что бы не найти!

— Кстати, этот выстрел… Пистолет в сейфе, мысль какая-то саднит, не ухватить… Ладно. Отпечатки с коробочки…

— Снял! — доложил Петя.

— Оприходовал, как вещественное…

— Так точно!

— Ну и неси к фактурщикам, снайпер.