Ложь во благо, или О чем все молчат - Диана Чемберлен

– Никакие социальные работники нам ни к чему, – ответил он, не опуская дробовик. Я так и стояла с задранными руками, представляя развитие событий. Шарлотта умрет на мосту, я – от огнестрельного ранения. Никто нас не найдет, Роберт никогда не узнает о постигшей меня судьбе…

– Прошу вас! – взмолилась я. – Сейчас главное – помочь моей подруге. Мне одной не отнести ее в машину.

Рядом с мужчиной появилась женщина. Мне показалось, что передо мной фотография из времен Великой депрессии: символ глубокой нищеты. Ее темные волосы были собраны в узел, на ней было выцветшее серое платье и драный фартук. На руках у нее был младенец, за подол цеплялись двое маленьких детей.

– Муж не сможет вам помочь, – сказала она. – У него самого сломанная спина.

– Может, вы сами?

Мужчина положил дробовик себе на колени.

– Тащи салазки, – велел он жене. – Привяжи детей.

Я уронила затекшие руки. Женщина сунула мужу младенца, потом обвязала двух других детей веревкой и дала мужу ее конец. Ее изобретательность вызвала у меня не ужас, а восхищение. Она зашла за дом и вернулась со старыми салазками. С одной стороны у них отсутствовали полозья.

– Где она? – спросила женщина, шагнув ко мне.

– На мостике, – ответила я. – Я очень вам благодарна. Сильно за нее тревожусь.

– Деваться-то некуда, – буркнула она.

Пока мы молча шли через лес, я вспомнила о цели нашего с Шарлоттой приезда.

– Мы могли бы назначить вам пособие на еду для детей, – начала я. – Привезти для них одежду, еще что-то, в чем вы нуждаетесь.

– Нам благотворительность ни к чему.

Я посмотрела на нее. Ее худое лицо выражало суровую решимость. «Подумай о своих детях!» – хотелось мне крикнуть. Но нет, превращать ее во врага было рано. Первым делом нужно было добиться от нее помощи Шарлотте. Тревогу о ее семье приходилось отложить на потом.

Мы достигли мостика. Бледная как смерть, Шарлотта лежала совершенно неподвижно.

– С ее ногой дело плохо, – сказала женщина – к счастью, догадалась сразу перейти на шепот. – Ровной ей уже не быть. Это как спина моего мужа.

Я опустилась на колени рядом с раненой.

– Шарлотта! – позвала я. – Вы меня слышите?

Она застонала, сильно морща переносицу. Я обрадовалась, что она способна реагировать, превозмогая боль.

– Мы положим вас на салазки и дотащим до машины. Я отвезу вас в больницу. Все будет хорошо. – Мне было нелегко ее обманывать. Я боялась, что женщина права, говоря, что нога Шарлотты изуродована навсегда.

Вдвоем с женщиной мы под скрипы и стоны моста перевалили Шарлотту на салазки. Они оказались коротковаты, ноги Шарлотты свисали с них, поэтому одной из нас надо было, нагнувшись, держать ее ноги, а другой тянуть салазки.

– Я буду тянуть, – сказала женщина.

Лесная тропинка вела вверх по склону, я не давала ногам Шарлотты волочиться по земле, и от напряжения у меня сразу заломило спину. Когда впереди появилась ее машина, я была готова кричать от радости. Снова действуя вдвоем, мы заволокли Шарлотту на заднее сиденье. Она к этому времени перестала стонать. Приглядевшись, я увидела, что она находится в полуобморочном состоянии. Шок? Я знала, что от шока можно умереть.

– Где ближайшая больница? – спросила я женщину, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба.

Она покачала головой и ответила:

– Никогда не была в больнице.

– Не знаю, как вас благодарить, – сказала я. – Что бы я без вас делала?

Она заглянула в машину.

– Ей уже не быть прежней, – повторила она свой диагноз и побрела назад, к своей семье.